Елена Семёнова. Русское Дело и Белая Идея

27.09.2014

Елена Семёнова. Русское Дело и Белая Идея

Что есть Белое Дело сейчас? По моему глубокому убеждению, идеологический кризис, в котором оказалась страна после 70 лет большевизма и 20 лет либерастии, требует решения по сей день. Если люди, считающие себя «белыми», не хотят плестись в хвосте за разнородными враждующими идеологиями (в разной степени воспринимаемыми как «чужие»), то надо формулировать что-то своё... Или окончательно «возложить венки» на могилу почившего в Бозе Белого Движения  и спокойно  заниматься реконструкцией.

Обидно, что честные русские люди, патриоты, болеющие за судьбы Отечества, рассматривают нашу тяжкую историю, в первую очередь, в качестве источника  возобновления вражды и неприязни, которые уже погубили страну в прошлом.

Игорь Стрелков

 

Необходимое вступление

 

Последние события в России и вовне вновь оживили в нашем обществе вековечную дискуссию на тему «что делать». Особенно затронула она т.н. «белый» лагерь, расколотый надвое украинскими событиями. Вновь зазвучали вопросы, задаваемые иными и прежде, но впервые требующие ответа столь настойчиво и безотлагательно. Кто мы – заявляющие себя носителями, хранителями Белой Идеи? В чём наши задачи? Что мы можем и должны делать в современной России – предметно?

Некоторые полагали и полагают довольствоваться ролью некого клуба, занимающегося восстановлением мемориалов и сбережением памяти (благородные и необходимые вне всякого сомнения занятия). В понимании многих из них Родины нашей более нет, ибо она была уничтожена в 1917 году. Патриотами именно той, ушедшей, «чтобы никогда не возвратиться», России они себя называют, полностью отрицая страну, в которой живут, отделяя себя на им лишь ведомой основе от своего народа. Такой «патриотизм», надо заметить, весьма незатратен, ибо не требует жертвы, жертвы, которая всегда была основой Белой Борьбы. Согласиться с таким подходом значило бы подписаться под печальной савинской фразой: «Сухие ромашки мы… Россия — вся высохла… Мы — для гербария, для странной и страшной коллекции: цветы с высохших полей… Люди без Родины…»

Гербарий… А ведь, пожалуй, таковыми и виделись современные «белые» подавляющему большинству народа. В лучшем случае, мы могли вызывать участие к своей мемориально-просветительской деятельности, но разве видел в нас кто силу, способную к преобразованиям, к государственному строительству, к живому предметному делу, служащему возрождению нашей Родины? А ведь именно к такому делу призваны мы, именно такая задача возложена была на нас, потомков, нашими предшественниками.

Обратимся, например, к программной статье И.С. Шмелёва «Русское Дело»:

«Русское поле придется долго чистить и прибирать. Только группы строителей[1] могут получить место-дело на русском поле. Партии политические, основа и цель которых, - приобщение народа к государственно-политическому участию, понадобятся поздней, когда оглядевшийся народ, заручившись планомерным трудом и хлебом, проявит охоту-волю к более сложной жизни, чего, в условиях разгромленности до корня, случится никак не может. Знакомые с проявлениями изнуренного организма, это полностью подтвердят: в первом ряду – растительно-восстанавливающие процессы. Представителям политических партий грешно обманываться: надо быть особенно чуткими в период опустошенности народной жизни, когда побитый в корень народ меньше всего способен к государственному строительству, и не навязывать народу своих хотений.

России будут необходимы созидатели практики, руководители самоотверженные. Не дорогое государственное управление европейского образца, с громоздким и медлительным аппаратом всенародного правительства, с капризными отставками кабинетов, - продукт налаженно-нетревожной жизни, - а широкая сеть местных самоуправлений из местных людей-строителей, объединенных центральным, сурово-первичным планом.

Этот первичный план должен быть заблаговременно разработан знатоками.

Какая же группа-сила имеет законнейшее право на бытие?

Только та, которая окажется способной положить в основу своей работы первично-необходимое, чутко учитывая возможности и жизненные потребности народа. И потому – лишь кровно любящая народ, знающая его бытие и душу, - национально-хозяйственная. Только такой силе-группе может быть дорого не проведение во что бы то ни стало теоретически-справедливых принципов политической науки, верность основам своего миропонимания, а воздвижение страны из мертвых, хотя бы и с нарушением законов идеальной правды, - как по нужде спасают. Та созидающая группа-сила, куда пойдут, без различия привилегий, все национально-мыслящие и кровно любящие, крепко взятые святой волей – ставить свою Россию. Партия национального склада и практического закала.

Дело русских людей, верующих в неизбежность великой стройки, - найтись теперь же, наметить первичный план, чтобы не метаться, когда застигнет время. Должно быть сбито ядро, национально чувствующее и мыслящее едино, - вне разлагающих и дразнящих политических устремлений. В нем должно быть равное место представителям всех племен, которые готовы с Россией строить, судьбы свои связать. В него должны войти, подав крепко друг другу руки, представители былых партий, честно сознав, что время теперь иное, дела иные, что первое дело – родина и народ, что надо собрать остатки и ставить на ноги. Надо отказаться от иллюзий и красивых планов и идти в черную работу.

Вопрос стоит жутко-просто: страна вымирает, страна отброшена к XIV веку. Надо ее подымать, кормить, одевать и – показать дорогу, по которой она шла когда-то, по которой идут народы».

А это уже Иван Александрович Ильин: «Русская политика нуждается прежде всего в честной верности. Что могут построить бесчестные и продажные руки? Революция уже дала ответ на это. России нужны опыт и умение — во всех областях: от генерального штаба до кооперации, от торговли до полиции. Нам надо приобретать этот опыт и это умение, чтобы отдать их России.

России необходимы воля и талант. Их нельзя ничем заменить: ибо талант творит новое, а воля строит и держит организацию народной жизни. Революция скомпрометировала партийный отбор; новый отбор должен быть деловым, предметным, а не партийным.

Дорогу честности! Дорогу знанию и таланту! Дорогу русскому гению! Новая, качественная эпоха нужна нашей родине, эпоха, которая довершила бы все упущенное, исцелила бы и зарастила бы все язвы революционного времени. Качество необходимо России: люди верные, волевые, знающие и даровитые; крепкая и гибкая организация; напряженный и добросовестный труд; выработанный, первосортный продукт; высокий уровень жизни. Необходима верная и мудрая, справедливая и предметная политика; политика, ведомая честью и прозорливостью, а не политиканство, мятущееся в честолюбии, криводушии и всеобщем обмане.

Только так создадим новую, сильную и национальную власть в России».

Вспоминая дискуссии минувших лет в различных «белых» сообществах, нетрудно заметить, что велись они, большей частью - о проклятом (без сомнения) наследии большевизма, о товарище Сталине, о том, кто же из белых вождей был правее, и какой из потенциальных «царей» легитимнее, о монархии и республике – Бог знает, о чём ещё, но лишь не о том жутко-простом, чего нет и не может быть важнее: СТРАНА ВЫМИРАЕТ, СТРАНУ НАДО ПОДНИМАТЬ. И редко-редко среди мыслителей, писателей, теоретиков (мера таланта которых не имеет значения для данной темы) можно было встретить – созидателя-практика.

Между тем, нельзя сказать, чтобы в России вовсе перевелись практики и специалисты в тех или иных отраслях. Есть и экономисты, и хозяйственники, и эксперты в области национальной безопасности. Вот только взгляды большинства из них далеки от «белых». Более того, в большой части случаев тяготеют они к советскому наследию. Не к товарищу Ленину, конечно, не к лагерям и прочему «добру», не к КПСС, а к чему-то, что, скорее, не разумом обусловлено, а воспитанием, ностальгией по порядку, стабильности, ощущению государственной мощи и собственной защищённости. Большинство этих специалистов, даже самых интеллигентных людей, непременно уважительно отзываются о сталинской эпохе и ещё о многом, что человеку «белых» убеждений глубоко чуждо и дико.

Сравнение этих двух «лагерей» неизбежно ставило ещё один тяжёлый вопрос. Представим, что рухнула нынешняя воровская вертикаль, постылая обоим лагерям, что на её место чудом не пришла подобная ей клика, состоящая из тех же либералов 90-х, которым сегодня не хватило лакомых кусков, и – что дальше? Что сможем предложить в такой момент мы, «белые»? Наши идеи прекрасны и верны, но умирающей стране нужна не терапия (она будет необходима, но чуть позже), а реанимация. Нужны быстрые и чёткие действия по целому ряду направлений, включая экономику, правопорядок, внешнюю и внутреннюю безопасность. И, вот, тут-то и выяснилось, что, как большевики в своё время не могли обойтись без «классово чуждых» специалистов, так и современным «белым» не справиться со столь масштабными задачами сугубо «своими силами». Мы, безусловно, могли бы всецело взять в свои руки, скажем, образование и культуру. И не просто могли бы, но должны, ибо именно эти сферы формируют национальное самосознание, без которого бессмысленны любые благодетельные реформы и внешние победы, в чём уже неоднократно мы имели случай убедиться. Но что же с прочими отраслями? Выбирая между человеком близким идеологически, но менее компетентным в некой сфере, и человеком, идеологически более чуждым, но грамотным и ответственным специалистом, кому следует отдать предпочтение для блага России? Ответ представляется очевидным. И почти сто лет назад дал его Белый Витязь Сибири генерал Каппель: «Нужно дать возможность работать в деле освобождения родины (…) тем, кто может, понимает и знает, что нужно делать! Мы имеем дело с тяжело больной. И вместо того, чтобы ее лечить, мы заботимся о цвете ее наряда…»

 

Новороссийский лакмус

 

Сегодня не без горечи можно наблюдать, как для некоторых «цвет наряда» Родины, «окрас» стал чем-то главным, за которым утратилась первооснова, без которой все окрасы – ничто, понятие, стоящее выше цветовых гамм и прочих делений - Русские. «Народ - он един, - говорит об этом экс-министр обороны ДНР И.И. Стрелков. - Не бывает деления на «простой» и «непростой». Когда же народ «разделяется в себе», то начинается смута и гражданская война. И только преодолев разделение, можно эту войну завершить».

Ни к «белым», ни к «красным», но именно к русским обращался обыкновенно генерал Каппель, едва ли ни глубже всех белых вождей сумевший понять психологию разделённого гражданской войной народа.

- Вы русские и те, кто в армии, тоже русские - а дальше думайте сами, - говорил он представителям заражённого большевизмом земства, не желавшего оказать помощь отступающей голодной и раздетой армии. И эти простые слова русского человека, обращённые к русским же людям, никогда не оставались без отклика. Каппель видел в них не «красных», не врагов, но «обманутых, темных, таких часто жестоких», но всё-таки русских, и этот взгляд, это сердечное обращение пробуждало в одурманенных душах утраченную русскость.

«Я имею в жизни две ценности - Православие и русскость...», - говорил некогда Блаженнейший митрополит Виталий (Устинов). Сегодня с прискорбием мы видим, как иные «белые», «православные» расписываются в том, что русскость-то, почву и утратили они напрочь. А без этого что есть человек, каких бы убеждений ни был? Готовый нигилист, не способный к живому, предметному служению благу своего народа. Ибо всё, что он говорит и делает, несёт на себе отпечаток негативного сознания, которое априори разрушительно. Кое-кто из таких «белых» оправдывает себя верностью истинному Православию. Однако, не может русский человек, утративший русскость, сохранить при этом неповреждённой Православное исповедание. Ибо душа его уже глубоко повреждена отпадением от своего народа. К тому же, как указывал ещё святитель Московский Филарет, плохой гражданин Отечества земного неблагонадёжен и для Отечества небесного. О явной повреждённости указанных «белых» и «православных» свидетельствует полная утрата ими дара различия духов, сказывающаяся в постоянном уклонении истины в сторону своих частных мнений, в том числе путём беспардонных искажений наследия Святых Отцов.

Напротив, те, что русскость в себе сохранили, будучи куда как менее искушены в вопросах веры, сейчас стали куда ближе ко Христу своей жертвой за други своя, своим несением Русского Креста, нежели наши «мудрецы». «Говорят русский человек не знает Евангелие, - писал в позапрошлом столетии Достоевский. - Да, это так. Но Христа он знает и носит Его в своем сердце, и готов отдать за Него жизнь». И сегодня после безбожного ХХ века русский человек, оторванный от веры Христовой, подчас забывший само имя Христа, продолжает носить его в своём сердце. Оттого подчас иные неверующие поступают куда более по-христиански, нежели лицемеры, прикрывающиеся Христовым словом, но духа Его в себе не имеющие.

Всякая идея проверяется действием, а человек – поступком. Война на Украине стала переломным моментом как для России вообще, так и для современного Белого Движения в частности. Битва за Новороссию определила сразу три важных момента:

- Современные Белые (большая их часть) оказались отнюдь не теми кабинетными учёными, далёкими от практики «гуманитариями», какими многие их представляли. Именно они стали костяком, основной движущей и направляющей силой Сопротивления на его первых этапах, возглавив его и поведя за собой русских людей самых различных убеждений. По свидетельству председателя РОВС и экс-начальника Политуправления армии ДНР И.Б. Иванова, «Белые сражались в Новоросии, но они пользовались там глубоким уважением не только у своих единомышленников, а и у тех, кто никогда не причислял себя ни к Белым, ни к монархистам. Вообще Ополчение было НАДПАРТИЙНЫМ в самом лучшем смысле этого слова».

Спустя без малого век современные Белые повторили подвиг своих предшественников, подвиг Добровольчества, являющегося одной из основ Белой Борьбы, не в теории, а на практике доказав, что «борьба продолжается». Этот пример – один из важнейших итогов войны на данный момент.

- Часть называющих себя «белыми» в реальности оказались самозванцами, предпочитающими надменное позёрство и щегольство в чужих формах на различных акциях реальной борьбе за Россию, реальному служению ей. Назваться «белым» мало. Назвавшись, нужно поступать, жить, думать, чувствовать, как Белые. А для этого нужно для начала любить свою Родину и русский народ. И быть готовыми к полному самопожертвованию в интересах России. Люди (пусть отнюдь не плохие сами по себе), полагающие главным в жизни хорошо работать и хорошо зарабатывать к жертве не способны. И эту свою неспособность прикрывают они обвинениями в адрес тех, кто отправился на фронт защищать свой народ и историческую Россию. К этим, прикрывающим своё дезертирство звонкими фразами, обращён через столетие голос Ивана Савина: «Когда я слышу неодобрительный отзыв о Белом движении, - я знаю, что лицо, этот взгляд высказывающее, никогда в руки свои винтовки не возьмет, никогда не отдаст просто и прекрасно своей жизни за Россию так, как это сделали десятки тысяч незаметных героев на всех противобольшевистских фронтах. Ибо и трус может критиковать героя и высказывать мудрые — и то не всегда — мысли задним числом, но любовь к своей стране и народу запечатлеть смертью может только герой. Ибо болтовня есть болтовня, а жертва есть жертва. Поэтому оскорбляют слух и сердце факты, когда самовольная болтовня моральных и политических дезертиров ставится выше безмолвной жертвы». «Моральные и политические дезертиры», люди, думающие, как представители, скажем, партии «Яблоко», априори не могут считаться Белыми, ибо идея Белая всегда будет противоположна либерально-дезертирской (чтобы не сказать предательской).

- В новых реалиях старые понятия-деления «белые», «красные», «коммунисты», «фашисты» и т.д. отошли на второй план, устарели, ибо мы живём в ином мире, с иными конфликтами. Стоит отметить, что многие заявляющие себя адептами тех или иных идей-»измов» на прямой вопрос навряд ли найдутся сформулировать их суть. К примеру, сегодняшние «коммунисты» бьют себя в грудь, крича о патриотизме, нисколько не беспокоясь о том, что коммунизм и патриотизм – понятия взаимоисключающие. Сегодняшние «социалисты» пребывают в убеждении, что справедливое социальное устройство (бесплатная медицина, образование и т.д. и т.п.) – это только и исключительно социализм. Меж тем, как оное вообще не имеет отношения к идеологиям и политическим моделям, но лишь к честности и здравому смыслу правителей и их любви к своему народу. Таким образом, социальная справедливость – это одна из основ любого нормального государства вне зависимости от формы правления.

Характерно также то, что в ходе конфликта на Украине обе стороны нередко сравнивают происходящее с Великой Отечественной войной. Особенно замечательно звучат такие сравнения от представителей украинской стороны, которые отрицают сегодня победу в ВОВ и чествуют таких «героев», как Бандера и Шухевич, и тут же уподобляют Россию гитлеровской Германии и заявляют, что ведут новую Отечественную войну. Идеологическая шизофрения налицо.

По правде говоря, вышеуказанное уподобление не отвечает реальному положению и для нашей стороны. Война Отечественная подразумевает конфликт народов и государств. Нынешний мировой конфликт, в котором война на Украине является лишь одним из очагов, имеет иной формат. Суть его в том, что наднациональная группировка, включающая в себя «элиты» (на самом деле, антиэлиты) большинства государств мира, в числе коих РФ и Украина, ведёт войну на уничтожение против тех, кто не желает подчиняться её преступному по всем параметрам диктату и восстаёт против оного. Ведёт же она эту войну руками самых обычных людей, которым удалось полностью промыть мозги и заменить сознание. Украина даёт тому ярчайший пример. Ведь нынешние «украинские патриоты», убивающие жителей Юго-Востока и призывающие к расправам с русскими, это… бывшие русские люди, которым год за годом ловко заменяли сознание и, вот, наконец, внушили им, что они совсем иной народ, и уж конечно, стоящий неизмеримо выше, внушили ненависть к инакомыслящим, к собственным братьям и друзьям, оставшихся русскими. Понимая это, ни в коем случае не следует нам, русским, уподобляться им в этой слепой ненависти, которая никогда не бывает хорошим советчиком. Призывал некогда подлейший из подлецов: «Убей немца!» И сегодня можем мы услышать подобные призывы от провокаторов и просто недалёких людей в отношении украинцев. Такие выступления необходимо пресекать, ибо они – ничто иное, как ловкая манипуляция понятиями в интересах истинных виновников происходящего.

«Знай своего врага, знай самого себя, и ты победишь», - говорил великий китайский стратег Сунь Цзы. Нам необходимо чётко отвечать на вопрос, кто наш настоящий враг. Это не Украина и не украинцы, зомбированные и натравленные теперь на нас. Точно так же могли бы переформатировать сознание людей и у нас, в России, и наши одержимые не уступили бы киевским. И это легко может случиться, если мы будем продолжать спать летаргическим сном, не понимая, с кем, с чем мы имеем дело в реальности и против чего должны сражаться. Не «фашизм», не «бандера», не иные прошловековые штампы враги наши, но та самая мировая ОПГ, сталкивающая лбами народы, разделяющая их изнутри, развязывающая кровопролитные войны в разных концах земного шара, растлевающая души и порабощающая разум. Далее – внутрегосударственные антиэлиты, работающие на эту ОПГ и против своих народов. Увы, добраться до них весьма сложно. И именно поэтому вновь и вновь растрачиваются драгоценные народные силы в вынужденных сражениях с помрачёнными големами, выставленными живым щитом для отвлечения внимания от своих хозяев и назначенными единственными «врагами». 

В силу большого недостатка исторической памяти и частого отсутствия других знаний всё смешалось и перепуталось теперь, и потому, чтобы всё-таки выбраться на верную дорогу, нам нужно, отрешившись от всевозможных химер, определиться с главным направлением, главным вопросом, который каждый должен задать себе. А вопрос-то, по сути один, каппелевский: не то, какого ты окраса, но русский ли ты?

Этот вопрос в ключевые моменты истории нашей задавали себе многие русские люди. Приведём лишь две судьбы из дней минувших и наших.

«Важно то, что мы не только живыми оказались, но и в человеческий строй вступили, что мы опять превратились в бойцов, а русскими людьми мы оставались и в лагерях...» - такими словами оканчивал свой рассказ «Дорога в отчий дом» писатель-фронтовик Константин Воробьёв.

Судьба его, детально отражённая в написанных им повестях и рассказах, одновременно потрясает, заставляет распрямляться гордо от сознания величия духа русского человека и совеститься за то, как пасуем мы подчас перед самыми пустяковыми испытаниями.

Двадцатидвухлетний курсант, деревенский парень, переживший и голод, и холод, и чёрные дни коллективизации, он попал на фронт в самом начале войны и уже в декабре 41-го оказался в плену. Далее страшный список лагерей смерти: Клинский, Ржевский, Смоленский, Саласпилский, 9-й Каунасский форт, Паневежисская и Шяуляйская тюрьмы... Три побега, два из которых окончились неудачей, а третий увенчался успехом. Командование партизанским отрядом на территории Прибалтики…

Всё время заключения Воробьёв искал возможности бежать. Откуда бралась эта невероятная сила в без преувеличения адских условиях фашистских лагерей? А сила была - в кровной и духовной памяти, неугасимой любви к своей Родине и народу. И показателен диалог между автобиографическим героем Воробьёва и пленным же врачом, выхаживавшим его после тифа:

«- Владимир Иванович, вы согласны с тем, что в представлении нашем, ровесников революции, честность, порядочность и... доброта, скажем, неизменно ассоциируются с понятием о любви к Родине, к русским людям?..

Доктор, насторожившись, внимательно слушал, наклонясь к Сергею.

- И, - продолжал Сергей, - я поэтому предполагаю в вас наличие такой же полноты второго достоинства, как и первого.

- Следовательно?

- Я люблю мою Родину!

- И?

- Вы ведь немного старше меня!..

- Вставайте. Учитесь ходить, да. Баланды сумеем достать. Приходите в амбулаторию. Там наши. Познакомитесь. Решим, да...»

В произведениях Константина Дмитриевича нет пафосной и демонстративной любви к Отечеству. И ни малейшей - к власти, к партии. Нет никаких смягчений в описаниях ужасов плена. Нет ничего, что могло бы сделать их проходными в советские годы. Они и не стали таковыми. В стране, где плен приравнивался к измене, становился пятном на всю жизнь, тема русских узников фашистских лагерей не приветствовалась. Воробьёву, можно сказать, повезло: ему в отличие от многих других товарищей по несчастью, не пришлось расплачиваться за плен сроком в лагерях ГУЛАГа. Хотя разбирательства относительно него проводились по освобождении Прибалтики. Но слишком много было свидетелей героических подвигов партизанского отряда, чтобы осудить его командира.

Ничего искусственного и подлаженного под «нужную» линию не встретить в книгах Константина Воробьёва. В них есть две вещи, самые важные и дорогие: обжигающая всякую душу Правда и нелицемерная, глубочайшая Любовь к своей стране, к русскому народу. Этой любовью, не выставляемой напоказ, не коверкаемой идеологическими догматами, пронизано и озарено всё творчество Константина Дмитриевича.

Часы зари коричневым разливом.

Окрашивают небо за тюрьмой.

До умопомрачения лениво

За дверью ходит часовой...

И каждый день решетчатые блики

Мне солнце выстилает на стене,

И каждый день все новые улики

Жандармы предъявляют мне.

То я свалился с неба с парашютом,

То я взорвал, убил и сжег дотла...

И, высосанный голодом, как спрутом,

Стою я у дубового стола

Я вижу на столе игру жандармских пальцев,

Прикрою веки - ширь родных полей...

С печальным шелестом кружась в воздушном вальсе,

Ложатся листья на панель.

В Литве октябрь. В Калуге теперь тож

Кричат грачи по-прежнему горласто...

В овинах бубликами пахнет рожь.

Эх, побывать бы там - и умереть, и баста!

Я сел на стул. В глазах разгул огней,

В ушах трезвон волшебных колоколен...

Ну ж, не томи, жандарм, давай скорей!

Кто вам сказал, что я сегодня болен!

Я голоден - который час!..

Но я готов за милый край за синий

Собаку-Гитлера и суком ниже – вас

Повесить вон на той осине!

Жандарм! Ты глуп, как тысяча ослов!

Меня ты не поймешь, напрасно разум силя:

Как это я из всех на свете слов

Милей не знаю, чем - Россия!.. – эти пронзительные строки родились в сердце писателя в заключении, и в них во всей полноте отразилось его русское чувство, русское самосознание, дававшее ему силы жить, ведшее его по дорогам войны…

Наши дни дают нам новые примеры Русского Выбора.

...Короче: однажды – на спуске

С горы, на которой я жил,

Я вспомнил о том, что я – русский,

И больше уже не забыл.

Это строфа из стихотворения поэта и драматурга Юрия Юрченко, добровольцем приехавшего на Донбасс… из Парижа.

Париж, слава лучшего поэта русского зарубежья, театральные постановки, высоко оцениваемые ведущими критиками, «Русские сезоны» в столице Франции, признание как на Родине, так и за её пределами… Что это, если не предел мечтаний современного «креакла»? У Юрченко было всё это. Но вместо того, чтобы мирно жить, «работать и зарабатывать» в Париже, он, 59-летний поэт, «благополучный парижанин», бросает всё и едет на охваченный войной Донбасс. Зачем? Чтобы всё увидеть самому, и рассказать миру о том, что происходит на самом деле. А ещё затем, о чём более полувека назад сказала Ахматова – «Я была тогда с моим народом, / Там где мой народ к несчастью был». Чтобы быть со своим народом. Не с «прогрессивной общественностью», а – с русским народом.

«Я смотрел на то, что происходит с разных точек зрения - из Москвы, из Парижа и с киевского майдана. И в какой-то момент понял, что ждать больше нельзя. Если ты мужчина, ты должен что-то делать, а не сидеть в Фейсбуке и давать советы с дивана. Я стихотворение написал:

Зачем иду я воевать?

Чтоб самому себе не врать.

Чтоб не поддакивать

родне -

ты здесь нужней,

чем на войне

Найдется кто-нибудь другой

Кто встанет в строй,

кто примет бой.

За это неуменье жить

не грех и голову сложить.

Оправдывать себя тем, что ты поэт, больше было нельзя - ведь погибали мирные жители, женщины, дети, а я ничем не мог этому помешать. Я думал, что если буду рядом, то хоть как-то смогу их поддержать. Извините за пафос, но вот такое дело... Поэтому приехал в Донецк и записался простым ополченцем. А там уже люди сами сообразили, буквально вытащив меня из автобуса, который уходил на фронт, и попросили переводить информацию из Новороссии на французский язык, чтобы прорвать информационную блокаду. Мне помогала очень сильно моя жена Дани», - объяснял поэт в своём интервью «Комсомольской правде».

На какое-то время Юрченко задерживается в Донецке, но относительно спокойная работа в тылу Юрия Васильевича не устраивает, он убеждён, что его место – в Славянске, и всё-таки едет туда...

«Мы оставляли Славянск ночью, - описывал поэт впоследствии оставление Славянска. - Настроение у всех – у солдат, у командиров, было — паршивей некуда. Мы так привыкли к мысли о том, что Славянск – это второй Сталинград, мы так готовы были биться за каждый дом, за каждый камень, что сама мысль о том, что можно, вдруг, так – ночью, без боя, без шума — оставить город с его, верившими нам и в нас жителями, с моей, ставшей уже мне родной, 84-летней Л. Н., которая завтра не услышит моего условного стука в дверь (я обещал принести ей воду), с красивыми девочками Настей и Лерой, с которыми мы условились встретиться в одном из кафе в центре города «…на Петра и Павла, 12 июля, чтобы отпраздновать Победу»… — сама мысль об у х о д е казалась недопустимой, святотатственной…

…Я боялся поднять глаза на темные глазницы окон, утешая себя мыслью о том, что, город спит, и, вместе с тем, понимая, что эта железная возня, этот тревожный гул моторов (и оттого, что этот рокот был, по возможности, приглушен, атмосфера тревоги и надвигающейся беды еще больше окутывала ночной город) разбудил уже всех, кого только можно, в близлежащих домах, и люди смотрели, не веря своим глазам, из-за штор и занавесок, как ополченцы скрытно покидают город.

…Я думал о завтрашнем, просыпающемся утром, Славянске, с пустыми казармами и с пустыми бойницами разбросанных по городу баррикад, и ничего не мог понять. Точнее, не хотел понимать. Я понимал, что «Первый» прав. Головой понимал. Но сердце…. Сердце не могло вместить в себя всю стратегическую мудрость этого плана. Лица женщин, детей и стариков Славянска, их глаза, полные недоумения и молчаливого упрека, стоящие передо мной, мешали мне увидеть всю безошибочность этого замысла, перекрывали всю виртуозность этого маневра.

О том, что стрелковская армия была готова умереть в битве за Славянск, знали все. При сложившемся, на тот момент, соотношении сил, они, эти полторы тысячи спартанцев, были обречены на героическую гибель. И такой исход устраивал, если не всех, то – очень многих. И не только в Киеве… Но такой финал не устраивал командующего этой армией, который не имел права погубить здесь, в этом небольшом русском городке (уже обозначенном на картах киевских военачальников как большой пустырь), вверивших ему свои жизни ополченцев, и этим, практически, решить судьбу битвы за Новороссию.

И я, вдруг, впервые в жизни, понял – прочувствовал, что могли ощущать люди, солдаты, оставляя, в соответствии с решением, принятым Кутузовым, Москву. С какой тяжестью на сердце они уходили из города, заставляя себя подчиниться приказу, поверить своему Главнокомандующему. Может быть, сравнение не очень тактичное, не совсем – исторически — справедливое, но для меня, в ту ночь – да и до сих пор, – Славянск был и есть ничуть не менее значим, чем Москва. Кто знает, не называйся этот маленький городок именно так – «Славянск», — может быть, я бы и не оказался здесь. Очень много всего — и исторически, и этимологически – сошлось, переплелось в этом названии.

«Славянск!» — как много в этом звуке

Для сердца русского сплелось!»«.

В Донецке армию встречают истерические вопли представителя клики, столь надеявшейся на её «героическую гибель». И Юрченко вместе с начштаба Михайловым и Павлом Губаревым приходит к означенному деятелю, показывает ему ржавый автомат («российскую помощь»), с сердечной болью говорит обо всём, что видел собственными глазами, что пережил. Разумеется, на безродного московского гастролёра слова русского поэта-ополченца не произвели никакого впечатления, но сцена эта, этот диалог русского человека с вырусью врезается в память накрепко.

Мой черный грач, простимся, брат.

Я - ополченец, я - солдат.

И может жизнь в момент любой

Позвать меня на смертный бой.

И мать опять не спит моя,

Ночами господа моля

О том, чтоб сын ее родной

Живым с войны пришел домой.

Скажи мне, грач, какой же толк

В словах про память и про долг,

Когда не сможем мы сберечь

Ни нашу честь, ни нашу речь.

И плачет женщина моя, ночами господа моля,

Чтоб, хоть изранен, но живой с войны вернулся я домой.

Мой грач, о, как бы я хотел,

Устав от скорбных ратных дел,

Прижать к груди жену и мать

И просто жить - не воевать.

Но плачет родина моя

Меня о помощи моля

И я иду опять, мой грач,

На этот зов, на этот плач.

Через десять дней после написания этого стихотворения под Иловайском Юрченко попал в плен, где провёл без малого месяц. В плену поэту сломали ногу и рёбра, но, несмотря на всё пережитое, Юрий Васильевич настроен продолжать своё служение – вот, только маленько подлечиться надо, а затем назад, в Донецк – работать, заниматься обменом пленных.

Таков он русский человек – вне зависимости от времени, от того, где родился и где проживает. Не единожды задавались у нас вопросом, кто есть русский. Помнится, известный художник давал на это простой ответ, что русский – это тот, кто любит Россию. А на наш взгляд русский – это тот, кто поступает, как русский – делом и словом становясь на защиту свой Родины, своего народа, ощущая его боль, как свою собственную.

«Родина не есть то место на земле, где я родился, произошел на свет от отца и матери, или где я «привык жить»; но то духовное место, где я родился духом и откуда я исхожу в моем жизненном творчестве. И если я считаю моей родиной — Россию, то это означает, что я по-русски люблю, созерцаю и думаю, по-русски пою и говорю; что я верю в духовные силы русского народа и принимаю его историческую судьбу своим инстинктом и своею волею. Его дух — мой дух; его судьба — моя судьба; его страдания — мое горе; его расцвет — моя радость». (И.А. Ильин)

Россия сегодня похожа на израненного разбойниками человека из евангельской притчи. И верным сыном её, истинным патриотом будет не надменный мудрец, который пройдёт мимо, брезгливо поморщившись, а тот, кто перевяжет раны и будет служить всем, что имеет... Будь он даже «самарянин».

И точно также, как в притче о двух сыновьях, посланных отцом работать в поле, один из коих остался дома, сказав «Иду, Господи!», а другой, сперва отказавшись, затем раскаялся и пошёл, сегодня верными окажутся те, кто, услышав зов Родины, последуют на него вне зависимости, что говорили они прежде, а не те, что предпочли уклониться со лживыми словами «Идём, Господи!»

 

Родина и Честь

 

«И если вы хотите народной воли, если душа болит, если ясно видно, как расправляются с Россией Макдональды, Вандервельды − прочие, если познали официальных представителей… − если вы с подлинной тоской вопрошаете: «где Россия?» − тогда путь открыт, - писал И.С. Шмелёв. - Надо спаяться, надо понять друг друга, без укоров, без поминаний. Правда, пора и пора − забыть! Пора, наконец, поверить в родные чувства. Ведь у нас же ничего нет, если нет родины! Ведь за живой, за свой народ отвечаем!.. Много чистых и там, и там, разучившихся уважать и понимать друг друга. Надо новым стать совсем, найти истинное преображение. Там разберемся, если здесь найдемся. Мы должны найти общий язык и мысли, если понесем истинную, внепартийную, внеличную любовь к народу, к его духовным и бытовым навыкам, к его праву быть так, как он хочет. Воистину любящие народ должны, наконец, найти и общую дорогу».

«Идея служения Родине сама по себе так велика, диктуемые ею задачи так многообразны, что в ней, в этой всем понятной идее, надо искать то начало, которое должно объединить армию, народ и все государственно мыслящие и любящие Родину элементы», - завещал генерал Врангель.

Родина и Честь – вот, два ключевых понятия для распознавания «свой – чужой». Всякий, честно служащий свой Родине, поступающий по совести – свой. Прочие – чужие. И сейчас кровно необходима консолидация всех порядочных и верных России людей, ибо как отмечал ещё Н.В. Гоголь, «если бы только несколько честных людей, которые, из-за несогласия во мнении насчет одного какого-нибудь предмета, перечат друг другу в действиях, согласились подать друг другу руку, плутам было бы уже худо».

 «Людям по-настоящему честным достаточно обменяться мнениями, чтобы прийти к согласию, тогда как дураки и мошенники напридумывают себе и лозунгов, и паролей, и боевых кличей, лишь бы избежать справедливой договорённости», - писал в своём дневнике Вальтер Скотт. И верно, можно при наличии конкретного Дела найти общий язык с человеком, в чём-то честно заблуждающимся (не говорю о полоумных фанатиках), но с подлецом – никогда. Просто потому, что человек порядочный интересы общего Дела всегда поставит выше собственных правых или ошибочных верований. Подлец же, в реальности чуждый веры во что бы то ни было, постарается всюду внести смуту и разлад – просто потому, что подлецам менее всего нужно объединение честных людей, менее всего нужно обозначение предметности. Наоборот, их цель, чтобы всякое живое Дело утонуло в нескончаемых спорах и сварах, и, надо заметить, в достижении оной они достигают успеха.

Человеческая же порядочность очень мало зависит от «окрасов» и «уклонов». Тот же «кобра»-Кургинян – подонок не потому, что «проповедует» коммунистические взгляды, а потому что за деньги выполняет любые, самые грязные заказы, нисколько не сообразуясь с «убеждениями» и легко меняя кожу, когда это нужно хозяевам. И занимается он сим «достойным» ремеслом, по крайней мере, годов с 80-х.

Но многим ли уступают ему псевдо-белые, устраивающие похабные шоу якобы для популяризации «белой идеи», поливающие грязью воюющую армию и свой народ? «Мне не хочется отделять себя от нашего народа, сейчас переживающего трудное и ответственное время», - так в 91-м году говорил глава РПЦЗ митр. Виталий (Устинов). А теперь «белые» люди, к тому подчас считающие себя чадами исторической РПЦЗ, открещиваются от своего народа, клеймя его «ватниками» и иными почерпнутыми у либерально-еврейских публицистов третьей эмиграции наименованиями. Можно ли представить подобные выражения в отношении народа в устах Врангеля, Деникина, Каппеля, Колчака?.. Да и генерала Краснова? Можно ли представить такой уровень «полемики» у Ильина или Шмелёва? Можно ли вообразить такие «эсхатологические» изыскания у архим. Константина (Зайцева) или архиеп. Аверкия (Таушева)? Наши псевдо-»белые» прежде «плодов» и «дел» (кои редко водятся за ними по сугубой духовной бесплодности) познаются уже по самому своему слову, ибо звучит оно страшным диссонансом словам тех, на звание последователей которых они претендуют, и совершенно в унисон словам врагов России. А в ответ им на все их сегодняшние обличения нам из-за дали десятилетий звучит горячий голос провидца Шмелёва: «…у нас есть и идеалы. И первый наш идеал Родина, Россия. Ее мы хотим, ибо без нее − нельзя. Нельзя иначе! Вам нужно объяснений и программы, почему «иначе нельзя»? Вам непонятно это? Нам понятно, потому что мы − чувствуем и − немногословны. Откуда вы знаете, что нет у нас идеального образа нашей родины? и как вы можете называть наше «иначе нельзя» − «кошачьей привычкой к месту»? Вы и тут не перестаете швыряться оскорблениями! (…) Не кошачья привычка − родина, а могила наших отцов и братьев, могила нашего славного прошлого, колыбель-могила всех русских и всечеловеческих идеалов, найденных и хранимых теми, кого мы чтим, кого и вы чтите. Родина − колыбель-могила похороненных надежд наших и ваших».

Примечательно, как слаженно подчас действуют провокаторы (вольные или невольные) из обоих лагерей. В те дни, когда врагам Новороссии и России требовалось, во что бы то ни стало, сменить руководство ДНР в лице И.И. Стрелкова и его ближайших соратников, это наблюдалось особенно явно. Вот, «красные» последыши Кургиняна поднимают вой о «власовщине», спешно и нагло набрасывая клевету за клеветой о «белогвардейцах, желающих свергнуть Путина и устроить майдан в Москве»… И тут же, буквально через день «белая» «Наша Страна» выдаёт материал представляющий Стрелкова и стрелковцев приблизительно в том же свете – только «в хорошем смысле слова» - подавая тем самым необходимый пас противоположный стороне, которая тотчас отвечает следующим потоком обвинения, имея теперь в руках новые «доказательства». Такой слаженный «парный конферанс» не может не наводить на вполне определённые размышления. Впрочем, выводы всякий способен сделать сам, а факт состоит в том, что обоюдосторонняя провокация увенчалась успехом…

Так поступают люди, не имеющие в реальности твёрдых убеждений, то есть таких, за которые они готовы были бы пожертвовать жизнью. Люди с убеждениями поступают иначе. По свидетельству Игоря Стрелкова, в ополчении Новороссии были люди самых разных взглядов: от беломонархистов до социалистов… А ещё в ополчении состоит много простых русских людей, которые вовсе далеки от каких-либо «идеологий». Их идеология одна – защита своей земли, своих близких, справедливости.

Сегодня на территории РФ ещё не идёт войны, но Россия уже воюет, потому что вне зависимости от границ Украина – это неотдельная часть её. Очень может статься, что в самом недалёком будущем война придёт в наши пределы. Но даже и без неё положение нашей страны сегодня не многим лучше военного – потому что страна вымирает, страна стремительно деградирует и движется к своему распаду, потому, что слабость всегда порождает распад. На войне солдатам обычно не до политики. Не до праздных споров, которые вполне могут подождать до мирных дней. Сегодня долг искренних патриотов России стать именно такими солдатами, не партией, а армией. Можно тысячу раз расходиться во взглядах на многие более или менее важные предметы, но когда на кону судьба Отечества, все они отступают в тень. Потому что «Родина – это всё!» (Врангель) Потому что мы – русские…     

 

Много споров сегодня вызывает возможность (невозможность) поддержки нынешнего президента РФ. В этих спорах таковая возможность обычно формулируется не иначе как «встать на сторону Путина». Подобная постановка вопроса не верна, ибо выбор сегодня отнюдь не за нами, а именно за Путиным. Наша сторона – Россия, и ни на какую иную мы не переходили и не переходим. Соответственно, если Путин начинает действовать в интересах России, то оказывается на одной стороне с нами, и мы поддерживаем его, как это было в момент присоединения Крыма. Если же Путин делает выбор в пользу пятой колонны, то именно он, а не мы оказывается на другой стороне.

Мы же в последнем случае очутимся в положении русской армии и всех честных русских патриотов летом 1917 года, когда с одной стороны было Временное правительство во главе с Керенским, с другой – большевики. Керенский в итоге предпочёл «социально-близких» большевиков чуждому Корнилову и его соратникам. Первые по этому поводу получили оружие, вторых отправили в Быховскую тюрьму. Через три месяца большевики захватили власть, Керенский бежал заграницу, а г-да офицеры и примкнувшие к ним ушли на Дон – воевать за Россию.

Увы, Белой Борьбе в тот момент не удалось вывести Россию на столь необходимый ей третий путь. Во многом, это произошло оттого, что сами лидеры Белого Движения в хаосе тогдашнем не успели порядком осознать его. Однако, с тех пор лучшими мыслителями нашими были глубоко осмыслены и чётко прописаны основы этого пути. И очень может быть, что Господь даст России ещё один шанс обрести его.

Нынешняя война, идущая где в открытых, а где пока ещё в скрытых формах, является в основе своей не политической, экономической или идеологической, но духовной. И потому честь в оной становится – оружием. Ведь если оружие наших противников – Ложь, и сами они по деяниям своим имеют одного с нею отца, то что можем противопоставить мы? Только Правду. Не уклоняемую ни в какую сторону, не искажённую никакими партийными догмами. Полуправда всегда будет побеждена ложью, меньшее зло – злом большим, сумрак - тьмой. Одолеть тьму может лишь Свет. «Успехи вредных сил зависят всегда от внутренней деморализации сил добра». (Л.А. Тихомиров) Одна из причин поражения Белого Движения без малого век назад состояла именно в том, что оно в массе своей не смогло удержать эту высочайшую духовно-нравственную планку. Сегодня в расхристанном Отечестве нашем это, кажется, и того сложнее. Но зато перед глазами нашими есть опыт наших предшественников и, учась на ошибках их, мы можем постараться избежать оных сами.

Исходя из сказанного выше, должно заметить, что в нынешней ситуации решающим фактором будет не количество нашей «армии», но её качество. Лучше пусть будет она меньше, но состоит исключительно из верных людей, чем набранные в неё «для количества» ненадёжные лица внесут в её ряды раздор и отравят общий дух.

 

Основы выживания

 

Многие и многие публицисты, писатели, святители указывали, что для возрождения России необходимо возрождения русского духа.

«Укорениться в Боге значит стать сильным в добре. Быть сильным в добре значит иметь настоящий духовный характер, - писал Иван Ильин. - России необходимы, ей дороже всего отныне и на века — люди с сильным, религиозно укорененным и верным характером. Это они — строили Россию в прошлом. Это они будут строить ее и впредь. Для русского народа нет выбора; если он не сумеет укрепить в себе национально-духовный характер, тогда он вообще не сможет удержаться на исторической арене; тогда он будет отвеян в пространство, как мякина, или затоптан, как глина.

Россия сокрушилась в революции потому, что русские люди были в большинстве своем добродушны, но слабы в добре. Сильных же в добре было немного. И вот, когда появились люди сильные во зле и стали звать массы не бояться падения, падать, скользя вниз по линии наименьшего сопротивления, — то множество слабых поколебалось и отдалось этому зову. Тогда сильные в добре повели неравную борьбу с сильными во зле при бесхарактерном нейтралитете или слабохарактерном разложении массы. И победило зло.

Чтобы в русском человеке сложился и окреп духовный характер, он должен увидеть добро, поверить ему и в него и полюбить его; это видение, эта вера и любовь должны передать свой духовный заряд воле, и заряд этот должен быть осмыслен и принят разумом. Тогда душа русского человека станет свободною и цельною в добре: он утвердит свое духовное достоинство, и вследствие этого честь и честность станут необходимыми и устойчивыми формами его жизни. Рабские черты угаснут в нем навсегда. Он утвердит в себе Сына Божия; и соблазны разнуздания и всесмешения будут ему не страшны. Его поведет дух предметного служения.

Россия не освободится и не возродится, пока русские люди не вступят на предметный путь».

Десятилетия спустя напишет А.И. Солженицын: «Если в нации иссякли духовные силы – никакое наилучшее государственное устройство не спасёт её от смерти, с гнилым дуплом дерево не стоит. Среди всевозможных свобод – на первое место всё равно выйдет свобода бессовесности». И ещё: «Главный ключ нашего бытия или небытия – в каждом отдельном человеческом сердце, в его предпочтении реального Добра или Зла».

О Русском сердце, как основе нашего бытия или небытия, неоднократно вдохновенного говорил и писал митр. Виталий (Устинов): «Сейчас, в наше время мы часто слышим такие слова, которые, казалось бы, похвальные – пишут большими буквами: «Господи, спаси Россию!» А для Господа – что это, Россия? Карта географическая? Это история России? Это каждый русский человек в отдельности и вместе! Это Церковь Русская. Вот, это человек благодатный, хороший, он стремится к Богу, он не святой, но он стремится к Богу, к очищению своему. Вот, это член Церкви. Но если для Господа так, Россия только так представляется, никак иначе, но если мы говорим «Господи, спаси Россию!», а посмотрим на русских: один – мошенник, другой – вор, третий – разбойник, четвертый – еще что-нибудь… Нет, возлюбленные братья и сестры, если каждый из нас будет грешником, не будет каяться, будет пример не для подражания, то где же Россия? Ее нету! Молись, ни молись – ничего не будет совершенно! Россия состоит из душ человеческих. Они благодатные или безблагодатные – вот, в чем вся тайна нашего спасения».  

Мы не станем подробно останавливаться в данной работе на аспекте религиозном, ибо он весьма обширен, а воспринять его на данный момент могут далеко не все, «но кто может вместить».

Наша же задача определить те приоритеты, на основе которых могут консолидироваться самые разные по идеологической направленности силы. «Для меня нет ни монархистов, ни республиканцев, а есть лишь люди знания и труда. (…) «С кем угодно – но за Россию!» - вот, мой лозунг», - заявлял Пётр Врангель. Именно по этому принципу создавал он крымское правительство, отбирая людей не по убеждениям, но по способностям и готовности служить общему делу спасения Отечества. И работа их принесла немалые результаты – увы, не по их вине, запоздалые, ибо на последнем клочке русской земли даже самое мудрое правление уже не могло спасти положения.

Итак, каковы же наши приоритеты? Если грубо и не вдаваясь в подробности (оным надлежало бы посвятить по отдельной работе, а потому здесь мы сознательно опускаем их), то они выглядят приблизительно так:

- Сохранение единства страны

- Обеспечение нравственного и физического возрождения и развития русского народа, государствообразующая роль которого должна быть чётко прописана.

- Очищение власти от коррупционеров и предателей

- Декриминализация страны

- Пресечение нелегальной миграции и максимальное сокращение легальной – до действительно необходимого числа

- Деприватизация объектов национального значения

- Развитие промышленности и сельского хозяйства с тем, чтобы Россия стала самодостаточной страной

- Качественное повышение обороноспособности страны с чёткой разработкой военной стратегии, предусматривающий эффективные меры на случай любой внешней угрозы

- Развёрнутая просветительская работа – в СМИ (с полным переориентированием оных), образовательных и культурных учреждениях.

- Защита семейных ценностей

- Социальная ориентация государства

В сущности, это уже даже не «политика», а элементарные основы выживании страны и народа. И думается, под ними подпишется любой здравомысленный человек вне зависимости от взглядов. Соответственно, изначально работать можно со всеми, кто их разделяет, по ходу отсеивая неспособных и корыстных и формируя костяк тех, на кого можно уверенно рассчитывать в конкретном серьёзном деле. «Мы все - от правителя до простого обывателя - должны научиться узнавать людей качественно-духовного заряда и всячески выдвигать их, «раздвигаясь» для них; только так мы сможем верно пополнять нашу национальную элиту во всех областях жизни. Это требование есть не «демократическое», как принято думать, а нравственно-патриотическое и национально-государственное. Только так мы воссоздаем Россию: дорогу честности, уму и таланту!..» (И.А. Ильин)

Мы уже не раз употребили слово «дело» - и неслучайно. Ибо реальное объединение, консолидация различных сил может быть лишь на основе живого, предметного дела, а не программ, пусть даже самых правильных. Отсутствие дела порождает скуку, уныние, духовную расслабленность и разложение, а как следствие – споры и склоки на пустом месте «от нечего делать».

Совсем иная картина складывается, когда появляется дело. И именно этот феномен мы наблюдали в Новороссии – консолидация самых разных людей во имя общего дела защиты русской земли и справедливости, построения новой жизни на основании традиционных ценностей.

Однако, разве за пределами Новороссии вовсе нет дел? Разве вне открытой войны не для чего объединять усилия? Не говоря о задачах глобальных и не всегда осязаемых, в нашей полуразрушенной, больной, в бедах и катастрофах увязшей стране дел столько – что хватило бы лишь сердец и рук для них. Просто мы так привыкли ко всем этим бедам и катастрофам, что уже практически не замечаем их, не видим, где бываем нужны. Нашим огрубевшим душам для пробуждения требуется некий масштабный коллапс – вот, тогда мы встряхиваемся от спячки, вспоминаем, кто мы и зачем в этом мире находимся, и начинаем что-то делать.

Новороссия дала нам бесценный опыт самоорганизации, который можно (и нужно) использовать для реализации тех или иных задач, для других дел вне зависимости от их масштаба внутри страны. Политика сегодня - это удел болтунов и лиц нетяжёлого поведения, обративших её в политиканство самого дурного тона. В этой «душепагубной комедии» участвовать нет никакого смысла. Политике бессовестных витий может быть противопоставлено лишь честное делание.

Да и что же громче и неопровержимее может свидетельствовать о нас, нежели наши дела? И чем ещё вернее можно донести наши идеи, как не делами? Вера без дел мертва, идея – также. Невозможно обратить язычника к вере одной лишь проповедью, тем более грубой попыткой навязать ему оную. Но всяким делом своим, жизнью своей свидетельствуя об этой вере – можно. Примером своим – можно. Это в средние века обращали в свою «веру» огнём и мечом вырожденцы их христианства… Первым христианам не нужны были ни огонь, ни меч, ибо они обладали куда более сильным оружием – Христовой любовью, Правдой. Они жили так, как проповедовали, и оттого тысячи и тысячи следовали за ними, сокрушая своих идолов и обретая Свет.

Точно также обстоит дело и с идеями. Их нельзя навязать силой (так можно лишь оттолкнуть), нельзя доказать словами (ибо все, даже самые правильные слова изолганы проходимцами), но терпеливым деланием, сопряжённым с терпеливой просветительской работой – можно. Вспомним, что говорил генерал Каппель о работе с пленными красноармейцами, присланными для пополнения его корпуса: «Передать им, внушить нашу веру, заразить нашим порывом, привить любовь к настоящей России, душу свою им передать, если потребуется, но зато их души перестроить! Их можно, их нужно, их должно сделать такими как мы. Они тоже русские, только одурманенные, обманутые. Они должны, слушая наши слова, заражаясь нашим примером, воскресить в своей душе забытую ими любовь к настоящей родине, за которую боремся мы. Я требую, я приказываю всей своей властью вам всем старым моим помощникам, забыть о себе, забыть о том, что есть отдых - все время отдать на перевоспитание этих красноармейцев, внушить нашим солдатам, чтобы в свободное время и они проводили ту же работу. Рассказать этому пополнению о том, какая Россия была, что ожидало ее в случае победы над Германией, напомнить какая Россия сейчас. Рассказать о наших делах на Волге, объяснить, что эти победы добывала горсточка людей, любящих Россию и за нее жертвовавших своими, в большинстве молодыми, жизнями, напомнить, как мы отпускали пленных краснормейцев и карали коммунистов. Вдунуть в их души пафос победы над теми, кто сейчас губит Россию, обманывая их. Самыми простыми словами разъяснить нелепость и нежизненность коммунизма, несущего рабство, при котором рабом станет весь русский народ, а хозяевами - власть под красной звездой. Мы должны свои души, свою веру, свой порыв втиснуть в них, чтобы все ценное и главное для нас стало таким же и для них. И при этом ни одного слова, ни одного упрека за их прошлое, ни одного намека на вражду, даже в прошлом. Основное - все мы русские и Россия принадлежит нам, а там в Кремле не русский, чужой интернационал. Не скупитесь на примеры и отдайте себя полностью этой работе».

Это ли не завет всем нам? И ещё: «Ты знаешь мои убеждения - без монархии России не быть. Так думаешь и ты. Но сейчас об этом с ними говорить нельзя. Они отравлены ядом ложной злобы к прошлому и говорить об этом с ними - значит только вредить идее монархии. Вот потом, позднее, когда этот туман из их душ и голов исчезнет - тогда мы это скажем, да нет не скажем, а сделаем, и они первые будут кричать «ура» будущему царю и плакать при царском гимне...»

Того же мнения придерживался и П.Н. Врангель: «…Политическое «кредо» Армии ясно и высказывалось многократно и мной и моими ближайшими помощниками, в частности С. Н. Ильиным в Париже в заседании Бюро национального Комитета: Армия ведет борьбу не за монархию, не за республику, а за Отечество. Она не пойдет за теми, кто захочет навязать России, помимо воли народа, тот или иной государственный правопорядок, но станет на страже того порядка, который будет установлен действительно свободным изъявлением народной воли. Вы бесконечно правы, говоря, что требуется величайшее терпение и величайшее искусство разобраться в той сложной обстановке, в которой протекает теперь эта воля народа. Один неверный шаг может вызвать недоверие народных масс, и тогда дело возрождения России опять может затянуться на несколько лет.

Эта кропотливая работа проникновения в психологию масс с чистыми национальными лозунгами может быть выполнена лишь при сознательном отрешении от узко партийных, а тем более классовых доктрин и искренности в намерениях построить государство так, чтобы построение удовлетворяло народным чаяниям.

Строить придется в потемках, а потому строителям нужно быть сугубо осторожными, дабы не разрушилось воздвигаемое ими здание…

…Все прошлое России говорит за то, что она рано или поздно вернется к монархическому строю, но не дай Бог, если строй этот будет навязан силой штыков или белым террором. В том случае, если в России установится волей народа республиканская форма правления, каждый честный монархист должен будет с этим примириться и быть вернейшим слугой своей Родины.

Перейдя к нам, т. е. к эмиграции, скажу, что, если она претендует на то, чтобы принять какое-либо участие в воссоздании Родины, она должна вернуться домой единым фронтом, с единой программой, с единым лозунгом — Отечество…

…Я убежден, что мы могли бы легко найти общий язык и сговориться; для этого нужно лишь отрешиться от узко партийных программ, от предвзятого, диктуемого воспоминаниями отношения к некоторым именам и объединиться в одном чувстве — любви к Отечеству и желании работать на его благо...»

Так мыслили наши вожди, коих менее, чем кого бы то ни было, можно упрекнуть в недостатке «белизны». Будем же помнить об этом.

 

Подвиг несения Русского креста

 

«Родина требует себе служения настолько жертвенно-чистого, что малейшая мысль о личной выгоде омрачает душу и парализует работу», - говорил некогда П.А. Столыпин. Да, именно такого служения требует теперь от нас наша Родина. Требует не красивых фраз, и не отдельных «добрых дел», похожих на скромное подаяние, коим мы так часто успокаиваем совесть, но подвига – каждодневного и неуклонного.

Честное несение Русского креста, самим Богом возложенного на наши плечи, это уже часть такого подвига, его начало. «Современные русские люди лишены жизненной карьеры в качестве русских людей: им надо сначала «сменить свою кожу»... – писал Иван Ильин. - И мы должны с этим считаться, не примиряясь и не подчиняясь: лучше прожить жизнь без карьеры, без успеха, без признания, в скудости и бесправии, чем смотреть из чужих рук, кривить душой во вред России и растрачивать свое национальное достоинство по международным передним. Мы должны принять спокойно и мужественно это кажущееся ничтожество и пребыть в верности родине. Ибо не в карьере дело, а в качестве жизненного пути. Важно не «казаться» и не «считаться»; важно быть - быть русским, любить Россию, бороться за нее честно и грозно и стоять до конца за торжество Дела Божьего на земле. Россия всюду, где бьется верное ее сердце. И человек, блюдущий достоинство России как свое собственное и свое достоинство как русское, - вкладывается тем самым в ее историю как драгоценная русская сила, несет ее в себе, служит ей и совершает жизненный путь, который называется не карьерой, а подвигом верности».

«Грядущая Россия не нуждается в предателях; лучше молчать или шептать, чем выкрикивать лживые и изменнические слова; лучше нищета и неизвестность, чем международная реклама, создаваемая врагами национальной России и Православия... На все такие предложения должен следовать отказ. Категорический отказ. Ни явной подтасовки, ни тайной контрабанды. Ни уловок, ни сделок. Ни наивности, ни плутовства. Мало того: необходима еще борьба с предателями и клеветниками!»

Вот, высочайшая планка, установленная для нас, планка, от соответствия нашего которой будет, в конечном итоге зависеть наше будущее, будущее России. Эта планка не позволяет нам ни уклониться от на нас возложенного, ни переложить на стоящего рядом свою ответственность.

«Ответственность», - это понятие немало притупилось в русском человеке. Десятилетиями идея личной ответственности вытеснялась «коллективным безответственным». Собственные слабости, упущения, проступки, недобросовестность мы привыкли извинять себе тем, что «все так живут», что «общество таково» (а определённая категория и дальше идёт – «народ плох», «страна нехороша»). А, между тем, никакая коллективная подлость не снимает личной ответственности с каждого её соучастника.

«В русской революции идея личной годности была совершенно погашена. Она была утоплена в идее равенства безответственных личностей. Идея личной безответственности есть прямая противоположность идее личной годности. Я требую того-то и того-то совершенно независимо от того, могу ли я оправдать это требование своим личным поведением, во имя равенства всех людей – говорит идея личной безответственности. Я требую того-то и того-то и берусь оправдать это требование своим личным поведением - говорит идея личной годности. Эти противоположения могут показаться отвлечёнными, но мы с болью в сердце и наблюдаем их значение в русской действительности», - отмечал П.Б. Струве.

Можно, конечно, привычно списывать всё на «режим», на «время». Но время определяем именно, мы, в нём живущие. А крупные катаклизмы, включая распад государства, начинаются не в момент этого глобального распада, а с распадов гораздо меньших. С разрушений социальных институтов, семьи, отдельных человеческих душ… Поэтому так важна сегодня идея личной ответственности, сознательности, трезвости.

«Мой дух, моя семья да мой труд — добросовестный, неусыпный, без оглядки на захлёбчивую жадность воровскую, — а как иначе вытягивать? Хоть бы и секира опустилась на воров (нет, не опустится), а без труда всё равно ничего не создастся. Без труда — нет добра. Без труда — и нет независимой личности, - писал А.И. Солженицын. - Не нынешнему государству служить, а — Отечеству. Отечество — это то, что произвело всех нас. Оно — повыше, повыше всяческих преходящих конституций. В каком бы надломе ни пребывала сейчас многообразная жизнь России — у нас ещё есть время остояться и быть достойным нашего нестираемого 1100-летнего прошлого. Оно — достояние десятков поколений, прежде нас и после нас. И — не станем же тем поколением, которое всех их предаст».

«Кто бы я ни был, каково бы ни было мое общественное положение, - от крестьянина до ученого, от министра до трубочиста, - я служу России, русскому духу, русскому качеству, русскому величию, - не «маммону» и не «начальству», - «не личной похоти» и не «партии», не «карьере» и не просто «работодателю», - но именно России, ее спасению, ее строительству, ее совершенству, ее оправданию перед Лицом Божиим. Жить и действовать так значит жить и действовать согласно главному, предметному призванию русского человека, это значит жить предметно, т.е. службу превратить в служение, работу в творчество, интерес во вдохновение, «дела» освятить духом Дела, заботы возвысить до замысла, жизнь освятить Идеей». (И.А. Ильин)

 Именно таким образом закаливаются души для подвига, к которому все мы сегодня призваны. Никто нас не придёт и не спасёт, если сами мы не начнём работать над своим спасением, ибо спасение Отечества, подлинное национальное возрождение достигается общими усилиями, а не волением одного или нескольких героев. Так было в Смуту 1612 года, так было и при нашествии Наполеона. Хотя безусловным представляется и то, что герои, чья энергия и воля могла бы заряжать и направлять других, России необходимы. И сегодня, быть может, более чем когда-либо.

«Настоящее мужество и мудрость принадлежит только меньшинству народа. Из-за этого эти люди и называются героями, вождями. Герой - это значит, когда один человек может каким-то образом изменить мир. Он выделяется из трусливой, блуждающей толпы и берет на себя ответственность. Ну вот - означайтесь вы, герои! Русь переживает сейчас такой момент, когда она опять нуждается в целой армии героев. Пускай масса останется трусливой и заблудшей, а вы - выходите вперед, объявитесь», - взывал совсем ещё недавно журналист Павел Хлебников, потомок белоэмигрантов, осуществивший мечту о возвращении на Родину и погибший здесь…

А десятилетиями раньше величайший пророк и мыслитель Ильин указывал: «Дух рыцарственности состоит прежде всего и больше всего в добровольном и волевом принятии на себя бремен и опасностей во имя Божьего Дела на земле. И надо признать, что если жизнь ожидает этого от нас всегда, и даже в самое благополучное время предлагает нам такие бремена и связанную с ними ответственность и опасность на каждом шагу, — то после русского военного крушения и революционного раз­грома все возрождение и восстановление России будет цели­ком зависеть от того, найдется ли в нашей стране кадр людей, выдержанный в таком духе и способный к такому служению. Кадр неподкупный — и потому ничего не продающий ни иност­ранцам, ни внутренним врагам России; верный любовью и совестью — и потому способный собрать вокруг себя доверие и преданность во всех сердцах, верных родине, рыцарствен­ный — и потому призванный к служению и к организации пуб­личного спасения».

 

Заключение

 

Определив путь, можно, как уже было сказано выше, взаимодействовать со всеми, кто готов честно разделить его. Значит ли это, что должно частично отказаться от собственных взглядов, раствориться в «общем котле» во имя объединения разных сил? Ни в коей мере. Отступничество от правды, лицемерие никогда не принесёт доброго плода. Речь идёт лишь о том, что перед лицом общей угрозы можно и должно отложить споры на тему «чья правда правдивее», терпеливо относясь к чужим (пусть и чуждым для нас) воззрениям при условии, что и наши взгляды принимаются с тем же терпением, без каких-либо попыток «перековать». Единственная «идеология», от которой следует сегодня категорически отказаться всем настроенным на совместную работу силам – это большевизм, будь он «красный» или «белый».

Если мы хотим, чтобы в будущем именно Белая Идея стала доминирующей, то сегодня и сейчас нам должно стать на передовые рубежи Русского фронта, как это было в Новороссии, подавая пример, становясь центром, вокруг которого собираются другие силы.

Таким образом, честное и неколебимое исповедание своих идеалов в сочетании с самоотверженным служением своей стране и своему народу станут теми добрыми семенами, которые неизбежно дадут желанные всходы.

В таком-то предметном и ответственном служении и заключается, как нам представляется, то самое «принципиально новое Белое Дело», о котором писал однажды И.И Стрелков.

Белое Дело - суть Русское Дело. Белая Борьба – суть борьба за сохранение, за бытие исторической России. И лишь победа в этом сражении способна в будущем вывести наш народ на белый путь или, лучше и вернее сказать – царскую тропу, столь безрассудно оставленную нами век назад и практически затерянную в буреломе новейшей истории.

 

Приложение

 

Быть Русскими

(путь национального возрождения в заветах классиков от ХIХ до наших дней)

 

«Поблагодарите Бога прежде всего за то, что вы русский. Для русского теперь открывается этот путь, и этот путь есть сама Россия. Если только возлюбит русский Россию, возлюбит и все, что ни есть в России. К этой любви нас ведет теперь сам Бог.

…Вы еще не любите Россию: вы умеете только печалиться да раздражаться слухами обо всем дурном, что в ней ни делается, в вас все это производит только одну черствую досаду да уныние. Нет, это еще не любовь, далеко вам до любви, это разве только одно слишком еще отдаленное ее предвестие. Нет, если вы действительно полюбите Россию, у вас пропадет тогда сама собой та близорукая мысль, которая зародилась теперь у многих честных и даже весьма умных людей, то есть, будто в теперешнее время они уже ничего не могут сделать для России и будто они ей уже не нужны совсем; напротив, тогда только во всей силе вы почувствуете, что любовь всемогуща и что с ней возможно все сделать». (Н.В. Гоголь)

 «Как же быть? Стать русским во-первых и прежде всего. Если общечеловечность есть идея национальная русская, то прежде всего надо каждому стать русским, то есть самим собой, и тогда с первого шагу все изменится. Стать русским – значит перестать презирать народ свой… Мы и на вид тогда станем совсем другие. Став самими собой, мы получим наконец облик человеческий, а не обезьяний». (Ф.М. Достоевский)

«Бывает, что народ, особенно под влиянием ошибок руководящей образованной части своей, не только забывает те руководящие идеи, которые вытекают из его природы, но даже начинает воображать себя совсем иным, что он есть по природе. Это – моменты смут и расстройств, которые могут быть даже роковыми. В эти моменты сознательный гражданин и государственный человек должны ещё внимательнее вдумываться в те руководящие национальные идеи, которые хотя и покинуты в данную минуту народом, но единственно способны вывести его на торный путь развития. Эти исторические руководящие идеи нужно особенно старательно напоминать народу в моменты заблуждений его сознания».

«Никогда, никакими благодеяниями подчиненным народностям, никакими средствами культурного единения, как бы они ни были искусно развиваемы, нельзя обеспечить единства государства, если ослабевает сила основного племени. Поддержание ее должно составлять главнейший предмет заботливости разумной политики.

Это правило обычно склонны забывать абсолютистские правительства, которые даже стараются купить благосклонность наиболее враждебных государству племен всевозможными им благодеяниями насчет того племени, которым создалось и держится государство [В этом отношении справедливые упреки возбуждает и русская политика]. Это - политика саморазрушения.

Обязанность развития производительных сил нации лежит на государстве более всего по отношению к племени или племенам, его создавшим. Как бы ни было данное государство полно общечеловеческого духа, как бы ни было проникнуто идеей мирового блага, и даже чем больше оно ей проникнуто, тем более твердо оно должно памятовать, что для осуществления этих целей необходима сила, а ее дает государству та нация, которая своим духом создала и поддерживает его Верховную власть. Остальные племена, пришедшие в государственный состав по историческим случайностям и даже иногда против воли, уважают правительство данного государства только по уважению к силе основой национальности, и если почувствуют ее захиревшей, не могут не получить стремления создать себе иное правительство, более сродное их духу».

«Восстановление потрясённой гегемонии Русского народа в Империи, его историческими усилиями созданной, составляет теперь жгучую потребность времени. Но для этого нужно прежде всего быть достойным высокой ответственной роли, нужно быть духовно сильным и хотеть своего права. Без этого бумажные права не помогут. Между тем кто не вспомнит с горечью, до какой позорной степени у нас способно было в это время падать даже простое самолюбие и элементарнейшее чувство любви к отечеству? Не восставши из такого праха, не воспрянув душой, - что может значить, что может сделать какой бы то ни был народ?

Таким образом, перед всеми нами развёртывается обширная область трудов и усилий по пробуждению национального сознания, достоинства и силы. Воскресение родины и успешное служение своим идеалам требует непрерывного созидания и поддержания всего того, что необходимо для их реального существования. Без разумной подготовки почвы не вырастет никакой злак и не принесёт пышного плода.

В этой области открывается ряд существеннейших задач. Наука, просвещение, культура составляют такие условия, без которых невозможно ни сознательное развитие государственных учреждений, ни служение Церкви в сложных обстоятельствах современности, воздвигающих против неё борьбу; невозможно без этого и правильное социальное устроение. Наука, просвещение и культура должны быть носителями знамени русских идеалов...» (Л.А. Тихомиров)

«Только если русский народ будет охвачен духом истинной государственности и будет отстаивать её смело в борьбе со всеми её противниками, где бы они ни укрывались, - только тогда на основе живых традиций прошлого и драгоценных приобретений живущих и грядущих поколений будет создана – Великая Россия». (П.Б. Струве)

«Бороться с национальным обезличиванием наших детей мы должны именно на этом пути: надо сделать так, чтобы все прекрасные предметы, впервые пробуждающие дух ребенка, вызывающие в нем умиление, восхищение, преклонение, чувство красоты, чувство чести, любознательность, великодушие, жажду подвига, волю к качеству — были национальными, у нас в России — национально русскими; и далее: чтобы дети молились и думали русскими словами; чтобы они почуяли в себе кровь и дух своих русских предков и приняли бы любовью и волею — всю историю, судьбу, путь и призвание своего народа; что­бы их душа отзывалась трепетом и умилением на дела и слова русских святых, героев, гениев и вождей. Получив в дошкольном возрасте такой духовный заряд и имея в своей семье живой очаг таких настроений, русские дети, где бы они ни находились, развернутся в настоящих и верных русских людей».

«Современные поколения русских людей проходят через трудную историческую школу, которая должна освободить их от всяких политических и национальных иллюзий и открыть им глаза на своеобразие русского народа, на драгоценную самобытность его культуры, на его государственные задания и на его врагов. Довольно слепоты, наивности и легковерия! Тот, кто любит Россию, обязан зорко наблюдать, предметно мыслить и делать выводы. Только тогда ниспосланные нам уроки не пропадут даром...

...Россия спасется только самостоянием, и нам всем; надо блюсти свою полную духовную независимость!» (И.А. Ильин)

 «Ни один не-русский гражданин России на вопрос «кто ты?» не назовет себя «россиянином», а с определенностью: я татарин, я калмык, я чуваш, либо «я русский, если душой верно чувствует себя таковым. И в остатке расплывчатое «россияне» достается нам в удел разве что для официальных холодных обращений да взамен полного наименования гражданства. Но никогда нам не определиться и не понять самих себя, если примем негласный запрет называть себя «русскими»«.

«…как же иначе может духовно растерзанная Россия вернуть себе духовные ценности, если не через национальное возрождение? До сих пор вся человеческая история протекла в форме племенных и национальных историй, и любое крупное историческое движение начиналось в национальных рамках, а ни одно – на языке эсперанто». (А.И. Солженицын)

«Мы пропустили белее пол-столетия в развитии национального самосознания. В это время турки, арабы, китайцы, японцы - все проснулись, осознав каждый себя как единое племя и поняли, как нужно работать вместе, чтобы это племя процветало в современном мире. Все народности, достигающие успеха, сначала искали и находили свои забытые языки, предметы своего культурного наследия, свои вековые обычаи общественного быта. Русские же, из-за своей природной доброты и доверчивости остались - как голая доска, над которой все остальные могли безнаказанно торжествовать и даже издеваться. Кто рисует на ней свои собственные произведения, а кто и отломает кусочек...»

«Без господства какого-то одного народа и одной культуры любая многонациональная страна обречена на междоусобицу и историческую гибель. Даже во времена своего самого бурного развития Русь мало ущемляла свои малые народы и иноверцев. Этим Российская империя отличалась от других империй. Но мы не должны забывать, что Россию создали не мусульмане, не татары, не немцы, не евреи и не грузины. Россию создали русские. Сегодня враги России как только не называют русский народ: сборище лентяев, дураки, пьяницы и воришки, люди, по словам Бориса Березовского, с “рабским менталитетом”. Но будь русские такими, разве освоили бы они одну шестую земного шара, построили бы великую цивилизацию? Из тысяч и тысяч племен, которые появлялись на свете на протяжении тысячелетий, только единицы смогли создать великую цивилизацию. Русские из этих избранных народов». (П. Хлебников)

«Власть не может считаться целью. Власть - это средство для охранения жизни, спокойсвия и порядка; поэтому, осуждая всемерно произвол и самовластие, нельзя не считать опасным безвластие правительства. (...) Бездействие власти ведёт к анархии». »Правительство должно избегать лишних слов, но есть слова, выражающие чувства, от которых в течение столетий усиленно бились сердца русских людей. Эти чувства, эти слова должны быть запечатлены в мыслях и отражаться в делах правителей. Слова эти: неуклонная приверженность к русским национальным началам. Это противовес беспочвенному социализму, это желание, это страстная желание и обновить, и просветить, и возвеличить Родину, в противовес тем людям, которые хотят её распада». (П.А. Столыпин)

«Бывает политика, которой представители говорят: «Наша задача - благополучно провести государство через заботы настоящего момента. Завтрашний день принадлежит тем, кто будет жить завтра. Пусть они сами позаботятся о своем дне, как мы заботимся о своем». Это политика ничтожная, не заслуживающая названия политики. Она и нечестна, и неразумна. Те исторические моменты, когда она появляется, суть предвестники гибели правительства или государства, или даже нации. Люди, не способные в задачах дня помнить задачи будущего, не имеют права быть у кормила правления, ибо для государства и нации будущее не менее важно, чем настоящее, иногда даже более важно. То настоящее, которое поддерживает себя ценой подрыва будущего, совершает убийство нации». «Только сила сдерживает все это множество людей в добропорядочности. Сила должна быть разумна в благожелательна, но прежде всего, необходимее всего единая сила. Даже господство одного эксплуататора, тирана, позволяющего себе все беззакония, но силой своей не допускающего других до тех же беззаконий, все-таки лучше для общества, чем анархия, беззаконие всех мелких сил, которые неожиданно, на всяком месте готовы обидеть и уничтожить человека. Посему-то общество не уничтожается и способно существовать даже при самой страшной тирании, обладающей силой, но погибает при благодушном бессилии». (Л.А. Тихомиров)

 «Русская государственная власть может определяться только верою, совестью, честью и российским всенародным благом. Это должна быть автономная и предметно-убедительная власть. Наконец, эта власть должна быть в государственных делах волевым центром страны. Безволие и слабоволие не импонирует русскому человеку. Сам не имея зрелого волевого характера, русский человек требует воли от своего правителя. Он предпочитает окрик, строгость, твердость - уговариванию, «дискуссиям» и колебаниям; он предпочитает даже самоуправство - волевому ничтожеству. Ему необходима императивная убедительность власти». «Без общего интереса, без всеобщей (т.е. всем общей) цели, без солидарности государство не может существо­вать. Политическая цель это та цель, про которую каждый гражданин может сказать: «это моя цель», и будет при этом прав; и про которую он должен добавить: «это не только моя цель»; и про которую все граждане вместе и сообща могут добавить: «это наша общая цель», и будут при этом правы». «Государство есть дело единого народа, живая общность интересов и возможностей, связанных на «национальном» уровне солидарности; в этом смысле жизнь государства может поддерживаться только «национальной» властью». (И.А. Ильин)

«Власть – это не добыча конкуренции партий, это не награда, это не пища для личного честолюбия. Власть – это тяжёлое бремя, это ответственность, обязанность и труд. И труд. И пока это не станет всеобщим сознанием властвующих, Россия не найдёт себе благополучия». (А.И. Солженицын)

«Не люди для государства, а государство для людей. Но то, что выше всех - это Отечество, род, племя. И люди, и государство - должны служить Отечеству первым делом... Государство - это организованная воля народа, не воля над народом. Единственно, что дает Государству жизнь - это процветание его живого народа со своим интересом, со своими ценностями. Только когда люди настаивают на соблюдении этих интересов и ценностей, государство является чем-то благородным, великим, вдохновенным, а не бременем на ежедневную жизнь народа. Роль Государства - способствовать умножению и процветанию всех своих народов, и своего главного государствообразующего племени. В тот момент, когда оно перестает способствовать этому, такое государство подпадает под проклятие». (П. Хлебников)

 



[1] Здесь и далее курсив наш


Возврат к списку


    
Система электронных платежей