Андрей Башкиров. «И я опять страдаю и люблю…» (Н. Рубцов)

08.06.2011

Андрей Башкиров. «И я опять страдаю и люблю…» (Н. Рубцов)

Нам с братом было по четырнадцать лет, когда погиб поэт Николай Рубцов. И мы, по милости Божией, живем в этом многоплачевном мире больше, чем убитый поэт… Мы стали намного старше поэта по годам, а любить Россию в веках и прекрасное в мире учимся у все того же Рубцова…

 А еще – родились мы с братом Алексеем 3 января 1957 года – в один день с Николаем Михайловичем Рубцовым. И это наверняка ко многому обязывает. У Николая Рубцова, кроме сестер, были родные братья Борис и Альберт. С Борисом их разлучат в детском доме навсегда… Мы не только современники, но и земляки. Поэт Николай Рубцов родился в небольшом районном поселке Емецк, тогда еще Северной области (куда входили нынешние Вологодская и Архангельская области), и учился также в легендарном вологодском районном городе Тотьме. Наше с Алешей детство и юность прошли в небольшом вологодском районном центре Бабаево, где неоднократно бывал поэт Николай Рубцов. Вполне возможно даже, что где-то наши пути пересекались. Ведь Николай Михайлович гулял по той же Каменной горе, был у реки Колпь, заходил в районную больницу, в которой тогда работала наша мама. Значит, поэт шел и мимо одноэтажных деревянных зданий Пролетарской восьмилетней школы, а в ней работал в то время наш отец - Николай Алексеевич Башкиров… Отец Николая Рубцова Андреян Васильевич воевал под Тихвином, был политруком роты. Во время Великой Отечественной войны канонада под Тихвином была хорошо слышна в Бабаево и, конечно, вряд ли мои родители тогда предполагали, что у них будет два сына, один из которых станет армейским политработником… Такие вот схождения на родных вологодских и не только путях, не говоря уже о том, что мимо станции Бабаево наш Поэт многократно следовал то в Ленинград, то в Вологду и далее в Москву. Хорошо бы на бабаевском вокзале увековечить память великого русского поэта всемирной отзывчивости Николая Михайловича Рубцова, а в местном краеведческом музее оформить посвященный ему стенд. Не зная Рубцова, не узнаешь и настоящую, подлинную Россию, за которую наш поэт положил самое дорогое – свою жизнь. Получается странный парадокс: в то время, когда в современной России многочисленными тиражами издаются рубцовские стихи, подлинная личность самого поэта Николая Рубцова остается как бы в безвестности, а то и открыто хулится  его старыми и новыми недругами. Вот уж воистину, нелюбящего Россию, то есть любящего ее на одних словах, ничем не уверишь и не уговоришь.

          Большинство из нас войдет в историю, как современники выдающегося русского поэта Николая Рубцова. Много и не всегда плодотворно спорят о личности поэта Н.М.Рубцова, но почти не спорят о его стихах. Потому, что рубцовские стихи – это подлинные шедевры, а о шедеврах бессмысленно спорить. Стихи – это воплощенная личность поэта. Покажи свои стихи и по ним можно будет сказать, что ты за человек! За каждым стихотворением, большим или маленьким, стоит золотая душа поэта, его незаурядная личность, явный пророческий дар и могучий талант, стоят его страдания и любовь, без которых в мире ничего стоящего не совершается. «Отразил он всю душу России» («О Пушкине»), - так Николай Рубцов отозвался об Александре Сергеевиче Пушкине. Но это же самое восклицание можно с полным правом отнести к самому Рубцову, который именно так, а не иначе понимал предназначение русского поэта. Ему, простому русскому пареньку из северной глухомани, суждено было стать «зеркалом русской стихии» в трагическом для России ХХ веке.

Святая Русь – Дом Пресвятой Богородицы, а значит душа у Святой России Православная, Богородичная. Поэт Н.М. Рубцов, с самого начала окруженный народной любовью и признанием, не нуждается в чьей-либо дополнительной защите и в оправданиях со стороны, тем более реабилитации, наоборот, это рубцовские стихи обрамляют Русь в веках, Русь Непобежденную никакими силами зла. Поэзия Рубцова выражает глубинные православные настроения и чувства, тесно переплетенные со жгучими проблемами современности. Православие русский народ воспринял, как идеал, насколько это возможно, святой земной и вечной небесной жизни, который за более чем тысячу лет въелся во все поры народного организма, стал его сущностью, краеугольным камнем. Правдивыми, честными, выстраданными стихами Николай Рубцов побеждает всякое неустроение и проявление лжи. Правда верующего во Христа народа – такова поэтическая сущность поэта Рубцова. Почему же так, а не иначе, спросят иные? Да потому что правильное, правое различение добра и зла дает только Бог – Любовь, Высшая Правда. Бог дает в христианстве заповеди Любви и велит следовать им, впрочем, свободу в исполнении оставляя за самим человеком, ибо насильно кому же мил будешь. Добро есть Божие, а зло есть дьявольское. Добро есть святость, а зло – грех. «Все, что не от веры, есть грех. Где Бог, там нет зла», - так наставляет нас святой преподобный отец Серафим Саровский, Чудотворец всея Руси.  Именно так, а не иначе веками мыслил русский человек и ничего тут не поделаешь. Хотелось бы современным язычникам причислить Рубцова к «своим», да поэт не вписывается в их явно надуманную влюбленность в «природу» и обожествление тварного вместо почитания Самого Творца видимого и невидимого. И атеисты вместе с противниками Христа не прочь считать рубцовские видения сугубо делом его поэтической фантазии, не имеющей отношения к Богу, но и у них ничего не получается: исповедальные, молитвенные стихи всегда Божественны, и не сколько по некому эстетическому и психологическому восприятию, но именно по сути своей Божественной, чистой, незамутненной, святой. И вообще православный народ, и не только русский, от всего сердца жалеет нехристей всех наименований, от души желая им исправления внутреннего своего человека. Рубцов ощущал себя христианином, причастником великого православного, истинно нового израильского народа. Много ли толку называться иудеем или христианином, а жить и творить по-своему? Со всей решительностью поэт воспел богочеловеческие ценности, и свой скорбный страдальческий путь прошел до конца, показав и другим, как надо не только говорить, но и стоять за правду Матери – Церкви, Которая во все века была единственной Воспитательницей чад своих в Святом Духе. Церковь в самом широком смысле этого слова – это установленная в Боге общность людей, в том числе усопших, в которой действует Благодать Святого Духа. Святость, освящение действует только в Святом Духе. Отвергающие Святой Дух отвергаются святости, духовности и Царства Святой Троицы со всеми вытекающими последствиями. Поэт Николай Рубцов не побоялся в пору безбожного  пленения России в ХХ веке выступить на защиту святых идеалов православно верующего народа и не одного только русского. Через страдания своего народа Поэт доносит до каждого жителя Земли необходимость не плотской, но религиозной, возвышающей душу Любви, стремящейся через скорби в Царство Божие.

Казалось бы, вся биография поэта за коротких 35 лет жизни вмещается на полстранички, но это же биография, а нас интересует, прежде всего, духовный путь поэта Николая Михайловича Рубцова или, говоря церковным языком, житие и насквозь православное творчество христианина Николая Рубцова. О мученическом конце Николая Михайловича Рубцова известно многим. Но вот об истоках поэта наверняка знают не все даже из почитателей его жизнелюбивого искусства. Родители Николая были обычными крестьянами северных русских деревень Загоскино (мать) и Самылково (отец), то есть родился поэт в русском доме – избе. Характерная деталь – детдомовское воспитание будущий великий поэт России прошел в стенах некогда дворянской усадьбы, а учился в любимом Никольском уже рядом с полуразрушенным храмом святителя Николая Чудотворца. Первую специальность Николай получал в Тотемском лесотехническом техникуме, который занимал помещения древнего Спасо-Суморинского монастыря. «В каждой келье, - вспоминал поэт, - по несколько человек куковало. Здание гулкое, с толстыми стенами. Ночью кто-нибудь рявкнет в коридоре – мороз по коже, А пугать любили. Или начнут перед сном всякие кладбищенские страхи рассказывать… Заберешься под одеяло, только ухо из-под него выставишь… Так всю ночь в уборную не ходишь». С техникумом связано одно из самых  рискованных воспоминаний Николая Рубцова: «Я воспитывал себя, избавлялся от страха. Да влюбился в девочку. Светленькакя такая, бойкая, как синичка. И вот стал перед нею напоказ бегать по верхним переходам, героем хотелось выглядеть. Однажды бежал, а шнурок у ботинка и развязался. Я наступил на него, споткнулся. А высота метров двадцать, и пол каменный. Разбился бв вдребезги. Но хорошо ухватился за выступ в стене, ниша была выдолблена, спасла… С тех пор в храмах не озорничал, и другим не советую». Не суждено было, слава Богу, семнадцатилетнему Николаю упасть с храмовой высоты и разбиться. Случилось ли это по небесному заступлению святых угодников или, благодаря молитвам родной матери, мы точно не знаем. Наверняка, если бы мама Н.М.Рубцова не молилась еще при жизни за мужа, который был арестован, и детей, то какова бы была их дальнейшая судьба? Так что рос отрок Николай в суровые лихие годы, но в условиях еще сохранявшейся в каком-то виде легендарной старины, по словам самого Рубцова «в уголках необъятной, прежде зажиточной и удалой Вологодской Руси» (письмо к Г.Я.Горбовскому, 1964-1965, Никольское).

 Была и остается у Николая Михайловича Рубцова особого рода вдумчивость и проникновение в то, что многим из нас кажется приевшимся, обыденным, привычным. Видеть значительное во всем: в деталях - большое, в непривлекательном – красоту, в привлекательном – фальш, то есть и быть, что называется поэтом – это совершенно особое и трудное призвание Свыше, требующее от истинного поэта духовного горения от земли к небу, полного самопожертвования и отдачи. Настоящий поэт не принадлежит себе, он целиком Божие и всенародное достояние. Он и призван отразить народную стихию, жизнь и правду, не какими они нужны или кажутся, а какие есть на самом деле. «Я считаю, что моя позиция, то есть мои привязанности, моя любовь должны быть понятны по моим стихам, которые я пишу искренне, - и, значит, не нуждаюсь в декларации моей позиции», - пишет поэт в письме в Северо-Западное книжное издательство (весна - лето 1964г.). Вот как прямо и дивно поставлена точка Рубцовым: «Моя позиция – любовь». Пламенение духом многого стоит и неминуемо вызывает нападение сил злобы, зависти и тьмы. Но свет, который уже излился в мир, свет действующей и побеждающей Любви никакая тьма не угасит. Свет, которым жил поэт Николай Рубцов жив и поныне и продолжает радовать всякое честное, правдивое сердце, стоит взять только маленький томик его прекрасных, задушевных стихов.

Возьмем одно такое стихотворение Николая Рубцова, чтобы почувствовать – наш поэт жив, смерть не властна над Вечной Любовью и сам он мученической кончиной только привлекает к себе все новые и новые любящие сердца.

 

                           Ночь коротка. А жизнь, как ночь,

                                                                                  длинна.

 

В этом изречении Рубцов выступает не просто как тонкий наблюдатель, но и как мудрый мыслитель. Кто спит, «как сурок», для того ночь пролетает как бы одним мигом. Но, если раздумаешься ночью и разволнуешься, то она покажется очень длинною. Тем более, что, как правило, днем при свете и на людях бывает, хотя бы внешне,  спокойнее, меньше страхов и тревог, нежели одному ночь коротать. Иногда кажется, что вся наша земная многострадальная жизнь и есть длинная ночь, которая тянется в чаянии светлого, доброго и в то же самое время, будучи все равно ночью, она неминуемо пройдет и пройдет весьма быстро, ибо «ночь коротка».

                      

                        Не сплю я. Что же может мне

                                                                   присниться

 

  Кто-то скажет «нервы», другой будет с горячностью настаивать, мол, «пахал бы как надо, так и спал бы как убитый» и т.п. (сколько людей, столько всякого и наслушаешься). Кому есть дело до того, спит ли поэт или его мучают раздумья, молчит его лира или готовиться издать звуки неслыханные, небывалые, либо крепко забытые. Встревоженная, чуткая душа за все переживает, на все откликается. В таком состоянии и сама тишина – едва ли не помеха... А сон – это провал, да и сны-то чаще дурацкие, вспоминать не хочется.

Как дальше все очень точно и зримо описано:

 

                             По половицам ходит тишина.

 

       (другой бы ляпнул – «бродит», или того хуже – «по полу», но только не Рубцов!)

 

                            Ах, чтобы ей сквозь землю

                                                               провалиться!

                                           (это уж очень по-русски)

                            Встаю, впотьмах в ботинки долго

                                                                                 метясь.

                            Открою двери, выйду из сеней…

 

Ничего надуманного, притянутого, нарочитого, все, как и бывает, есть на самом деле в обычном быту, все естественно и максимально правдиво

 

                             Ах, если б в эту ночь родился

                                                                            месяц -

                             Вдвоем бы в мире было веселей!!

 

Два раза «Ах» со знаками восклицания, ночью – верный признак переживания особого, не побоюсь сказать, всемирного и в то же время очень личного, индивидуального, тихого… Одиночество в мире, во вселенной кто переживал еще с такой правдивостью и мучительностью, как наш поэт. В этом чувстве нет уныния, а больше искреннее страдание и желание с кем-нибудь разделить свое положение, то цельное, что давно уже поселилось в душе и пока, кроме стихов, не может вылиться наружу, чтобы, возможно составить и еще кому-нибудь счастье и пользу…

 

                              Прислушиваюсь… Спит село

                                                                           сторожко.

                                             (последнее слово просто находка!)

 

Сон в мире и тем более в селении обманчив и тишина относительна, да и всегда желательно быть настороже

 

                              В реке мурлычет кошкою вода.

                                            

 (неожиданно и как ласково, что на ум не придет

                                                проверять, а так ли это на самом деле)

 

                             Куда меня ведет, не знаю,

                                                                  стежка,

                              Которая и в эту ночь видна.

 

Стежка-дорожка, куда же ты ведешь, милая? Только жестокосердный человек не задавался подобным вопросом. Не зная, куда идешь, как правильно пойдешь? Иной живет, хоть бы хны, все ему нипочем. Не таков поэт, ему надо обязательно знать куда идти, а, главное, зачем идти по стежке-то. На родине летом, спору нет, хорошо, ночи на Севере такие, что видно все. Может так Николай Рубцов хочет показать, что не надо отрываться от малой и большой Родины своей, надо Ее любить, жить Ее интересами, Ее хранить в первую очередь, а Она-то не подведет, сохранит и оборонит от напастей многоразличных? Родные стежки соединяют и видимо и незримо, скрепляют хрупкую жизнь, все больше основывающуюся на крутых, широких дорогах. Многие ли из нас размышляют о том, что их ждет впереди, о смерти, в частности, тем более ночью… А поэт встает, мучается, не находит покоя:

 

                              Уж лучше пусть поет

                                                                петух,

                                                                        чем птица.

 

Лучше петух, потому что пение деревенского петуха означает начало нового дня в родной деревне и от его пения на сердце весело и легко становится. Лежишь на повети, в душистом, сухом сене, через щели начинает все больше и больше сочиться утренний свет, а петухи устраивают на всю деревню настоящую разноголосицу. Невольно заулыбаешься от такого приветствия…

 

                               Она ведь плачет - всякий

                                                               примечал.

 

Вряд ли, что примечал всякий и уж точно - не всякий жалел, как это делал сам поэт. Николай Рубцов и был этой израненной птицей, то плачущей, то рыдающей, то весело поющей и, в конце концов, умертвленной по злой и чужой прихоти:

 

                              Я сам природы маленькая частица,

                              Но до чего же крупная печаль!

 

Несоответствие того, что есть человек («прах и тлен» по Библии), и того, что в нем заключено, приводило поэта в трепет, вводило в глубочайшие размышления. Как может буквально песчинка, по сравнению со всей Вселенной, так мучиться, страдать и пытаться разрешать вопросы жизни и смерти, даже признания и отвержения Самого Бога!? Еще Ф.М.Достоевский говорил устами своего героя: «Если Бога нет, то все позволено», то есть все бессмысленно и сразу приведет к победе зла, так как духовное зло не позволит быть любому виду добра в людях и сразу его уничтожит. Вот и доказательство бытия Бога, что, если бы не Творец всего видимого и невидимого, то наш мир давно бы перестал существовать, и, судя, по ряду признаков, хочет собственного самоуничтожения, раз отвергает Закон Божий, а насаждает свои временную доморощенную законность, ценности и обычаи   в м е с т о  вечных, небесных добродетелей. Тление, растление – это все не от Бога.

 

                                 Как страшно быть на свете

                                                                       одиноким…

 

Это признание многого стоит, ибо народная правда веками гласит: «Без Бога не до порога». Кто ж отменит народную вековую христианскую Правду и какой конституцией заменить евангельское изречение Сына Божия Иисуса Христа: «Без Меня творить н и ч е г о не можете»? С Богом уничтожается неправедное одиночество, то есть безверие, наоборот, «С Богом!»: так всегда говорят и напутствуют при любом деле и это не просто слова, а выражение Веры и Любви Божией, упраздняющей всякий природный страх, малодушие, неуверенность. «С Богом!» - значит, все будет нормально, как угодно Богу одному, а не только людям, многие из которых «не ведают, что творят», то есть вместо святости, к которой они призваны с рождения, они распространяют грех за грехом – все не имеющее отношение к Богу, Пресвятой Троице. И это при всем том, что существует злоба нечеловеческих духов поднебесных, имеющих влияние человека и тем больше, чем больше скрыто в нем самом пороков и грехов. Их столько, что народная молва называет их «тьмой», «нечистью», «поганью» и прочими эпитетами. Повинный в грехах человек  белого света не видит, он все искажает, переставляет с ног на голову, искренне считая, что поступает правильно… Николай Рубцов знает о такой тьме:

 

                                 Иду назад, минуя темный сад.

                                 И мгла толпится до утра у окон.

                                 И глухо рядом листья шелестят.

 

Темнота и мгла усиливают чувство оставленности, но и тут поэт никого и ничего не задевает. Просто занять глухую оборону и, тем более, применять одни медицинские средства от бессонницы, надолго не поможет. Тьма знает, что делает. И мы должны знать, что делать в этом случае, то есть не поддаваться силам тьмы, жить максимально при свете, как это делает веками простой народ – молиться, каяться, исповедаться, оказывать милость, терпеть свои и чужие недостатки, носить тяготы друг друга и тому подобное, что сохраняет и дарует Одна только Православная Апостольская Церковь, Которую и «силы адовы не одолеют». Вот тогда и будет

 

                                 Как хорошо, что я встаю с зарею!

 

А, если это не просто заря в природе, а еще и заря новой духовной жизни, начало благое, то чего же и бояться. Работай и не бойся, ведь «с нами Бог и кого убоюся!» «Бог в помощь!» - желают в народе нашем и основа не от избытка чувств и ради красного словца какого, а для того, чтобы Бог и оказал помощь, содействовал всякому благому начинанию. Ведь Бог, по Апостолу Иоанну Богослову, «есть Любовь»! Любящему чего же страшно! Любящий страшно силен!

 Тьма не дала покоя поэту в расчете лишить его и всех новой зари и нового утра и это очевидный урок для всех нас, особенно тех, кто до сих пор делает вид, что никакой тьмы не существует, что все, мол, обойдется и как-то само собой образуется.

А жизнь в противлении духовной нечеловеческой тьме продолжается, в том числе благодаря таким ее певцам, как Николай Михайлович Рубцов. Только такая светлая жизнь имеет земной и особенно небесный смысл:

 

                                  Когда петух устанет голосить,

                                  Веселый бригадир придет за мною.

                                  И я пойду в луга траву косить.

                                  Вот мы идем шеренгою косою.

                                  Какое счастье о себе забыть!

 

     Да, это счастье – забыть не только о своих личных невзгодах и волнениях,  переживаниях, но и силы души своей не жалеть для других, потому что другие-то, возможно, спят или не ведают, как им быть, или вообще считают, что этот мир создан для того, чтобы много заработать денег и их умело потратить. А хорошие, задушевные стихи способны затронуть за живое, способны переломить настроение, как и всякая хорошо и добротно сделанная работа, будь она на сенокосе и в любом другом месте.  Забыть в себе надо все эгоистическое, все мешающее настоящей жизни, свою самоценность, потому что Высший смысл главнее всего, выше Пушкина, Есенина, выше Рубцова, выше всякого смертного, и Он повелевает писать и прославлять Жизнь и Любовь, но не смерть, потому что не Жизнь, а смерть только миг, пар, и ради одной вечной Жизни, Высшего смысла стоит рождаться, страдать, работать, творить:

 

                                   Цветы ложатся тихо под косою,

                                   Чтоб новой жизнью на земле

                                                                                   зажить.

                                   

И вот нет никакой такой смерти и абсолютного уничтожения! Наоборот, всюду движение и жизнь! Надо только родиться, кроме земного рождения, рождением Свыше, то есть духовно, и сотворить достойные плоды покаяния, тогда никакая смерть не страшна - ни первая здесь на земле, ни вторая там за гробом после определения Страшного Суда Божия. Жизнь ради Бога – наипрекраснейший плод, какой только возможен на земле страданий, сетований, плача и минутных радостей.

 

                                    И думаю я – смейтесь иль не смейтесь!

                                    Косьбой проворной на лугу

                                                                                  согрет,

                                    Что, которой мы боимся, - смерти,

                                    Как у цветов, у нас ведь тоже нет!

 

Убитый и погребенный Поэт говорит нам о главном, пасхальном: «Смерти нет!» Смерть есть ненормальность, уродство, отступление от Жизни… Если уж трава, попираемая многими, и служащая прекрасным естественным ковром для всего, что движется и покоится на земле, возрождается, казалось бы, из погибшего состояния, то отчего же человеку не воскреснуть и жить всегда, жить обновленной радостной жизнью… Цветы Рубцова – символ того, что нет небытия, а есть разное бытие и тайна многобытия не у человека, а у сотворившего все Бога. Но, приближаясь к Любви Небесной, по сравнению с которой земная плотская лишь тень, человек способен стать подобным Богу, если он любит Бога, Отца Небесного и ближнего своего, то есть не живет по прихотям своей плоти, как бессмысленное животное-потребитель, а по велению Святого Духа. Вещество переходит в сродное ему вещественное, но дух в то состояние, после разлучения души и тела, какое человек успел обрести еще на земле, в краткой временной жизни. Другими словами, смог с помощью Божией стать благоухающим цветом добродетелей и принести соответствующий плод, то добродетели и наследником будешь. А нет, то так поступают с сорняками, их и косить-то противно (Святое Евангелие бездушного, нераскаянного человека сравнивает с засохшим деревом, которое, не принеся плода, ни на что другое не годится, разве лишь на то, чтобы его срубить и сжечь).

Заслуга поэта Николая Рубцова как раз и состоит в том, что вечные, животрепещущие вопросы и чувства он облек в простые, понятные поэтические строки. Он ничего никому не навязывает, нигде нет слова пространного, наоборот, все ясно, просто и  одновременно остается не до конца разгаданным, таинственным, как Сама Жизнь и Любовь во всех Их проявлениях. «Смерти нет!» - восклицает поэт, и мы ему верим больше, чем кому либо из других человеков, верим, как одному из святых светлых душой подвижников Церкви. Ведь все святые учат и говорят об одном: «Смерти нет!», потому что Воскресший Христос упразднил смерть и восстановил рай, и дело теперь каждого, что выбирать, по старинке – смерть, или по Христу Спасителю – Жизнь. Мы-то не в смерть же верим и грех – ее жало, а в победу смысла над бессмыслицей, разума над безумием, добра над злом, а это и означает, что нет смерти. И вот оно чудо! Убитый поэт, закопанный давно в землю человек не умер, наоборот, Богом и народом прославлен так, что о Николае Рубцове знают земные и горние миры.

 

                                        И я опять страдаю и люблю…

 

Где же смерть? Поэт жив! Он снова с нами страдает и любит! И  очень надеемся, что   и   т а м,  любя, помогает всем любящим, неравнодушным страдальцам. Уверены, что он давно, еще при жизни земной, простил всех своих недоброжелателей, потому что страдать и любить – это качество чисто христианской души, бессмертной и неуничтожимой. Николай Рубцов ни от кого и не скрывает, что он страдает и страдает много, но только через это страдание и очищаетя, как в неком горниле его душа, становясь способной любить все Божие на свете, кроме греха. Вот единственно спасительный, церковный и святой путь обретения подлинной чистоты, смирения и кротости, без чего нет богоугодной жизни. У нас ведь чаще как, сначала хотят любить, а принимать скорби отказываются. Но поэт-пророк верен православной приверженности узкого и тесного пути обретения Царства Небесного: сначала принятие креста, ношение тягот креста, а потом только утешение за крестоношение. Кто люит непритворно, тот переносит все с любовью, терпением и благодарением. Эта духовная наука всех наук, ибо ею достигается не просто знание, но спасение. Иные скажут, что у Рубцова далеко не все получилось. А кто может похвалиться, что он свят и чист, пока пребывает в теле? Видим, что и святые прославляются после своего отхождения в небесные обители, потому что Богу виднее, кого именно прославить за подвиги, труды и любовь. Сколько в лике святых Новомученников Православной Церкви, от безбожной власти пострадавших в ХХ веке, ныне ублажают миллионы людей по всему миру! В раннем христианстве по одному факту принятия страданий от мучителей христиане причислялись к лику святых, независимо от того, достойны они были до того прославления или нет. Николай Михайлович Рубцов был христианином в то безбожное лихолетье, принял мученическую кончину в ночь Крещения Господня и за одно это достоин святого прощения, даже если бы не написал ни строчки. Но видим, что поэт прославлен, как никто до него прославлялся в русской поэзии, а это не только результат общенародного признания, но, как говорят, Божий перст на нем, изображенный на гербе города Вологды: «Се мой певец, он нашего рода, ему внимайте, чтобы вам не подпасть под осуждение».

 

                                         ………………………………..

                                         И все мои хорошие печали

                                         В росе с косою вместе утоплю.

 

Светлые печали Николая Рубцова не пропали втуне, они выковали его в гениального, народного Поэта Руси, они и нам близки, понятны и дороги. Страдальческая, длинная ночь жизни, увы, оказалась короткой для сладкоголосого Поэта. Кто знает, если бы окружающие Рубцова люди и свои личные печали считали бы тоже хорошими, подольше он пожил и порадовался. Но тогда и продолжилась, Бог знает сколько еще, эта длинная, жестокая ночь и наш любимый Поэт столько бы еще натерпелся и настрадался… И вот кончилась ночь… И вспыхнула невиданная доселе новая заря, наступило уже незаходимое утро.

 

                                          ДОБРЫЙ  ФИЛЯ

 

В народе нашем есть своего рода неписаный закон или правило, которое в последние времена стало, к сожалению, часто нарушаться: «Об умерших говорить следует хорошо, либо ничего не говорить». Давая нелестную оценку другому человеку, а особенно такому выдающемуся поэту, как Николай Михайлович Рубцов, не отыщется ли и на нашей совести пятен, о которых мы, разумеется, молчим и стараемся не распространяться. Представим, что мы должны прилюдно огласить все свое внутреннее худшее и грешное без всякой пощады… Многие ли из нас решились бы на такое? Пристрастие к чужим несовершенствам и недостаткам, тем более, в ущерб явным достоинствам, есть признак малолюбящей души.  Клеймили позором поэта Рубцова, выискивая соринку в глазу, не видя в своем собственном бревна, и что же – Рубцов пославлен, а его недоброжелатели посрамлены. Изживание своих грехов неминуемо приведет к спасению, тогда как пристальное внимание к чужим порокам, грехам и недостаткам, особенно усопших братьев наших и сестер, что означает забвение своих прегрешений, обязательно доведет до беды. Благодарное, любящее сердце не помнит дрязг, пересудов, а ценит одну простоту и доброту.

Вот добрый стих, написанный поэтом Николаем Рубцовым еще в далеком 1960 году. Ему более полвека! Но рубцовские строки вновь и вновь оповещают наше сердце о «тихом и безмолвном житие во всяком благочестии и чистоте»:

 

                                         Я запомнил как диво,

                                          Тот лесной хуторок,

                                          Задремавший счастливо

                                          Меж звериных дорог…

 

У Рубцова, по словам поэта С.А.Есенина, правда, относившимся к А.С.Пушкину, «свой стиль словесной походки», который еще надо разгадывать и разгадывать. Писать в годину свершений советских пятилеток, когда кругом все коллективное и почти ничего своего, о каком-то затерявшемся лесном хуторке, да еще и счастливом!..

Поэт остается верным не общепринятому, а своему выбору – он любит уединенность и предпочитает ее всякой шумихе и суматохе. Не заморское с небоскребами и рекламами (теперь и у нас) диво, не «осчастливленная» колхозная жизнь (ныне упраздненная), а жизнь простая, обычная, более внутренняя, чем вовне, жизнь в простосердечном единении со всем сущим, живым, вечным, вот чем богат наш поэт сполна и не только он дин, но и добрый, простодушный Филя. По некоторым чертам, он чем-то напоминает святого отшельника и пустынножителя, уединившегося от всего многожитейского и многопопечительного. В этом, с современной точки зрения затерянном мире, никто ни с кем не спорит, не воюет, не гордиться, не надмевается, не расталкивает никого локтями, не ждет и манны с неба. Наверняка и по отношению к диким зверям здесь нет никаких проблем, раз пролегли рядом звериные тропы…

 

                                           Там в избе деревянной,

                                           Без претензий и льгот,

                                           Так, без газа, без ванной,

                                           Добрый Филя живет.

 

Добрый, потому что смиренный, довольствующийся тем, что есть. Дадут льготы – хорошо, отнимут – проживем. Нет газа, хотя трубопровод рядом, - подождем. Хоть и безденежье, Бог поможет. Не бежит в суды, никого не клянет, всем желает только добра. Не имея много нужного, действительно потребного, Филя не злобствует, не становится хуже, не злорадствует. Добрый Филя по примеру евангельского нищего Лазаря любит, то есть желает добра всем, а где любовь, там и мир, там  «и в шалаше рай», то есть в смиренном сердце.

 

                                           Филя любит скотину,

                                            Ест любую еду,

                                            Филя ходит в долину,

                                            Филя дует в дуду!

 

Странный этот Филя! Кругом только и речи, что о «неуклонном повышении благосостояния человека» и окончательном «разрешении социальных вопросов», а ему все нипочем! Не рационалист, не прагматик, не сторонник «крутиться», чтобы выжить любой ценой, чужд ему сам дух накопительства, многостяжания, известности. Не силен он, судя по всему, в сногсшибательных теориях, обязательно научных, и передовых преобразовательных концепциях. Свое положение он не поменяет ни на какое другое. Филя любит, а любит можно и нужно везде, на всяком месте и там лучше и легче любить, где меньше мешают этому самому радостному и плодотворному делу на земле.

Есть одна притча о том, как пришедшие в православный монастырь, спросили старого монаха о том, чем они здесь в монастыре занимаются. Ответ был таков: «Падаем и встаем», а еще «Поем Богу». Добрый Филя «ходит в долину», то есть спускается с некой горы или холма, что тоже много говорит православному сердцу, и «дует в дуду». Любителей дуть в дуду всегда много, но вот из дуды извлекать звуки ясные, волнующие, чистые, божественные могут далеко не все. Может, дуда-то есть у всех, да у кого она молчит, у кого спрятана, а кто-то страшно фальшивит и портит своей дудой игру прекрасного, хорошо организованного и сыгранного оркестра. И уж божественная дуда Николая Михайловича Рубцова не для того ли и явлена в мир, чтобы настроить душу всякого человека, настроить на добро против всякого зла…

-Филя, опомнись, посмотри, мир-то не такой, какой ты поешь и каким представляешь!

 -Филя, что ты дуешь в свою дуду, чего ходишь, шляешься в долину, оно тебе надо, бери от жизни все, будь как все!

 -Филя, что тебе дала твоя доброта, кроме нищеты и убогости, мир несправедлив, надо бороться за место под солнцем, прекрати самоуправство, что это за жизнь, не смей так жить!

             - Филя, не будь простофилей!

 - Филя, ну, что же ты молчишь, скажи чего-нибудь!

 

                                           «А о чем говорить?»

 

«Никого не осуждать, никому не досаждать и всем почтение» (слова святого преподобного Амвросия Оптинского) – вот жизненное кредо доброго Фили, кредо во всех отношениях богоугодное и святое. Один из православных подвижников говорил о наступлении такого времени, когда люди будут говорить ни о чем, то есть о чем угодно, только не о Боге, свойствах и чудесах Божиих. Празднословием угашается всякая добродетель. За каждое слово человек в ответе перед Богом и людьми, ибо слово есть не что иное, как орудие живущего в нас духа, либо уклоненного на злое, греховное, либо на доброе. Слово есть меч духовный, которым человек либо поражается, либо исцеляется. Слава Богу, у поэта Николая Рубцова нет ни одного не то что злого, даже лишнего слова. Как вел бы себя поэт, будь он жив, сегодня?.. Наверняка многому он был бы не рад, поэтому опять бы взялся за хорошие помогающие стихи.

Возблагодарим Бога за то, что Он подарил нам чудо Николая Рубцова, что мы имеем теперь возможность  не только слышать чудесную его дуду, но и попытаться из дарованной нам Богом дуды, по примеру поэта и его героя – доброго Фили, извлечь звуки нежные, добрые, всебожественнейшие, чтобы любить, смиряться, надеяться, страдать и верить во что бы то ни стало. Это непросто, но с Божией помощью все возможно и достижимо.

Книга Непобеждённая любовь. Николай Рубцов готовится к изданию. Следите за анонсами!


Возврат к списку


    
Система электронных платежей