Валерий Суриков. И восславить и проклясть… И научиться управлять развитием… (К заочной дискуссии С. Кургиняна и И. Шафаревича)

24.09.2011

Валерий Суриков. И восславить и проклясть… И научиться управлять развитием… (К заочной дискуссии С. Кургиняна и И. Шафаревича)

Это   текст  писался  под  впечатлением   24-го  выпуска  «  Сути  времени».  Та  заочная дискуссия  между   И.  Шафаревичем  и  С.  Кургиняном,  что    имела  место  в  этом  выпуске,  впервые,  для  меня  во  всяком  случае,  вскрыла  недостатки  и  просчеты   концепции С.  Кургиняна     с  такой  полнотой,  что  обсудить   их  стало  не  только  возможным,  но  и необходимым.  Что,  собственно,  я  и  попытался   сделать.

  С   выпуском   под  номером  30,  где  эта  концепция  представлена уже    основательно,  подробно  -  с  явной  претензией  стать  ведущей     социальной,   я  познакомился   вчера,  и  это  нисколько  не  повлияло  на  мое  намерение   опубликовать  нижеследующий   текст.   Напротив,  я  еще   больше утвердился  в   своем  убеждении,   что   на  основе  этой   концепции   С.  Кургиняну  не  удастся   объединить   страну  в   ее   противостоянии  нынешнему    безумно прозападному режиму.      Возможно,  С.  Кургинян   объединит своих единомышленников  -  тех,  кто    явно  его  поддерживает.   Но   те,  кто,   пока  лишь   явно  не  против  него,  за   ним  не   пойдут.  И  причина  -  тривиальна:    парадигма  С.  Кургиняна   исторически слишком уж   поверхностна  -  не  углублена    должным  образом в   те   слои,  которые   проходят    у    него  под  в общем-то  презрительным    наименованием -  Премодерн.

  До   выпуска  30 мне    казалось,  что  такое   углубление    еще  возможно  и   прямые  дискуссии   с   главными  фигурами   таких    движений,   как  «Народный  собор»   или    «Институт Динамического   Консерватизма»   еще   в  состоянии   скорректировать   рабочую,  как  мне  казалось,  концепцию   С.  Кургиняна.   Увы,  но  в   30   выпуске  она     обрела   форму     достаточно   жесткой   парадигмы, она    так  и  осталась,   по  существу,  в  рамках    идеологии истмата.  Даже  класс  новейший   народился:   не  какие-нибудь там  «люди  воздуха»   -  когнитариат…  И  из  этого  состояния   она  вряд  ли  сможет  развиваться.  Как  критически  направленная   против   безумства   властей,  как  очищающая   и разъясняющая,  она,   конечно  же сработает.  Как   созидательная  -  вряд  ли.

 

 

 

Идеология  проекта С. Кургиняна,    получившего   во  втором социологическом  опросе столь    мощную поддержку   общества,  должна   стать   теперь предметом   особого  внимания.   Как  видно  из  опроса  (  если  рассматривать    ответы  на   каждый конкретный   вопрос), большинство, как  правило,  складывается  из двух  подмножеств:   те,  кто явно    поддерживает       и    те,  кто  явно  не против.. (    ) И  стратегическая   задача  движения «Суть  времени»,  следовательно,   может    быть   сведена к   тому,  чтобы  второе    подмножество подтянуть  к   первому  - объединить  его с  ним.

   Но      сможет  ли   в  нынешнем  своем  состоянии     проект     С.  Кургиняна(  без  дальнейшей  его  разработки  и  углубления)     стать        надежной основой   для  решения  такой задачи  -  стать  объединяющим   нацию   проектом,  или  он  останется  лишь   одним  из  объединяющих  единомышленников ?   На  этот  счет  имеются  серьезные  сомнения,  которые    значительно усилились  после   заочной  полемики  С. Кургиняна  с  И. Шафаревичем  (    24   выпуск     передачи  «  Суть  времени»)…

 

 

         1. И. Шафаревич

 

О    чем    ведет    речь    И. Шафаревич  в  своих «Гаданиях  о   будущем» (  http://zavtra.ru/cgi//veil//data/zavtra/11/912/21.html,

http://zavtra.ru/cgi//veil//data/zavtra/11/913/31.html, http://zavtra.ru/cgi//veil//data/zavtra/11/914/31.html.) ?

Пытаясь  представить  российское   будущее,  он   говорит  о  типах  моделей  истории:  история   как  упадок   человечества,   история  как  кружение(цикличность),   история  как  перманентный  прогресс    человечества…   И   оценив   плату,  которую   цивилизации   пришлось  заплатить  за  прогресс,   ставит  под  сомнение"прогрессивность прогресса"  -     напоминает,  что    у   идеи  прогресса  были    и  есть    очень  серьезные   оппоненты.  В   частности,   Н.  Данилевский   с  своей  концепцией культурно-исторических типов( цивилизаций),   который   еще  в  те   времена,  когда    Маркс  с  Энгельсом  лишь  разрабатывали свою,   претендующую  на    абсолютную    универсальность концепцию   прогрессивной   смены   социально-  экономических    формаций,  отказался  от   шаблонизации  прогресса   -  исходил  из  возможности  вполне     автономного  развития  каждой   цивилизации по   своим  законам,   со  своим   ценностным  набором.  Причем,  развитие  не  по   экспоненте,   устремленной   в   бесконечность,  а  по  законом   живого: рождение,  жизнь,   смерть.    И.  Шафаревич  подчеркивает,  что  приблизительно   такими   же  идеями  руководствовался (   в целом)       Шпенглер,  а  затем  и   Тойнби.
   Для   И.  Шафаревича,   судя  по  всему,     подход  Данилевского-Шпенглера- Тойнби   является  наиболее  адекватным. Именно   с   таких позиций   он    оценивает   нынешнее  состояние  и  перспективу    западной   цивилизации  -  она   прошла  свой   апогей  и     вступила  в  период   упадка.

       С  предельной   точностью  И. Шафаревичем        выделена и   главная  особенность духа  этой   цивилизации:  «стремление к властвованию, основывающееся на горделивом чувстве избранности».   Это  очень  важная    характеристика,  позволяющая    сформулировать    четкий   и,   главное, восходящий   к  истокам     критерий  иной  -  русской  -   цивилизации,  по  некоторым  признакам  идентичной     западной,  но противостоящей   ей  принципиально.  Заметим,  что  та  особенность   западного   духа,   о которой   говорит И.  Шафаревич,   не  может  считаться  собственно  западной.  Да,    этот  дух  восторжествовал   в  западном   изводе   христианства,  но  это  было     торжеством  не  христианства,  а     изначальной иудейской    закваски    в  последнем.

   Что   касается  России,  то,    по  мнению  И.  Шафаревича,  она, триста  лет  упорно противостоявшая  прямому  военному давлению  Запада,   ныне   полностью (  «экономически, политически и идейно» )  подчинилась   ему   - была,      в  конце    концов,   завоевана  им   с  помощью   обходного  маневра:  « коммунизм в виде большевизма и был тем обходным путем, которым западный капитализм покорил Россию»

  Этот   диковатый    вывод   И.Шафаревича держится,  похоже, на  расхожем  умозаключении:  если  капитализм  возродился  в  России  после  крушения  коммунистической   идеи¸ то   он  возродился     в следствие   этого    крушения  и,  следовательно,    социалистический  этап   существования  России    вполне можно  рассматривать  в  качестве   подготовки к     капитализму  на  западный  манер.   Справедливости  ради  надо  отметить,  что     И.  Шафаревич  все-таки  стремится,   используя,  так  сказать,   косвенные    аргументы,   обосновать   этот  свой  вывод.    Аргументы   вроде   того, что марксизм,   мол,  был  чисто  западной  идеологией  и   следовал идеологии прогресса,  что  в  России  при  коммунистах   с  особым  усердием   уничтожались  те  силы,  которые   мешали  бы   победе  капитализма… 

     Но  эти  соображения    могут    быть   обоснованием  лишь   той  логике,  которой     фактически  придерживается   здесь   И. Шафаревич.      А  именно: концепция     исторического  прогресса  отрицается  полностью (  это  начальная  посылка,    безусловно  принимаемый     постулат)  и  потому   явно  прогрессивный   переход  капитализм- социализм(мы  не  касаемся здесь  оценки  качества,  цены  этого   перехода,  а   говорим  только  о  его социальной   сути  )  редуцируется  до   туповатого  перехода  русский   капитализм,  как  нечто подготовительное  к  западному    капитализму…

  И  тем   самым  дискредитируется сама   идея  прогресса, а все  последние   200-300  лет  русской  истории   рассматривается  как    тотальное отступление…

  Продолжая  свои  рассуждения   о  России,  И.  Шафаревич   останавливается(  со  ссылкой  на  Солоневича)   и  на основной  черте  русского  духа,  русского  народа.  Это   -  уживчивость:- « способность жить вместе с другими народами, не навязывая им своих взглядов на жизнь.»

   И  далее,  уже  со  ссылкой   на  Ксению  Касьянову,   пытается  сопоставить   две   основополагающие   особенности  духа   - западную   и российскую.

  Ксения  Касьянова,  вне   всякого  сомнения,   очень   удачно   формулирует    общие   принципы   существования   общества :
"Таких принципов … всего два: либо изменение и приспособление к себе окружающей среды, либо сохранение ее и приспособление себя к ней. Первый принцип максимизируется в настоящее время в западноевропейской и производных от нее культурах. Там человек — борец, созидатель, преобразователь окружен благоговейным почтением, и эти его качества превращены в ценностный эталон ".
Наоборот, русский национальный характер связан с реализацией второго принципа. Это проявляется в нашей национальной черте — терпении…

  Терпение для нас не способ достигнуть какого-то лучшего удела, ибо в нашей культуре терпение — последовательное воздержание, самоограничение, постоянное жертвование собой в пользу другого, других или мира вообще. Это принципиальная ценность. Без этого нет личности, нет статуса ".
  И в ее сопоставлении    со     очевидностью    просматривается  альтернатива западной цивилизации, откормленной,  взнузданной  идеей  прогресса,     -  цивилизация  русская   с  ее   уживчивостью,  терпением  и  самостеснением.   

Всё   великое   немыслимо    без   высокой   самооценки. И русская  цивилизация   не    является   здесь  исключением.  Но  ее   чувство  избранности    совсем   иной  закваски  -  не   иудейской,  а   истинно   христианской  с  ее  ярко выраженной   изначальной     установкой на  служение    -   Богу   и   другим.   Эта  установка   заложена  уже  в  самом  христианском ( евангельском)   толковании       взаимоотношений   человека    и  единого Бога.  Запад   усилил в  этих взаимоотношениях   идею    господства,  ислам  -  идею      слепого   подчинения.

Собственная   же   историческая    концепция И.  Шафаревича(  он  формулирует   ее  принципы)   вполне   может  рассматриваться  как  современная  модификация концепции  Н.  Данилевского. Принципов   всего     пять,  причем    в  последнем  из  них     и   заключена,  похоже,   основная    смысловая нагрузку:

« народ, вокруг которого складывается новый культурно-исторический тип, несет при этом большие жертвы, но он же создает новые идеи, отражающие дух этого нового культурно-исторического типа. И тем самым формирует и сам этот дух»

  Это,   по  существу,      и  становится   основным  требованием  к  той цивилизации-  наследнику,   которая   вознамерится  занять  место   утомленной  прогрессом    и  ветшающей   на  глазах  западной   цивилизации   (господствующего  ныне  культурно-  исторического  типа,  который   И.  Шафаревич    именует  "западный капитализм").
Отвечая    на  вопрос,  что  же  нам   делать,  если   именно  мы   и  вознамеримся  стать  наследником,   И.  Шафаревич   категоричен:    автаркия  -    нам «необходимо отгородиться от остального мир».   И  тут  же    подчеркивает:  увы,   но  «это возможно, лишь при полном единстве народа и власти»…
Поскольку   же   такого единства  нет  и    не    предвидится,  то  нам  остается   некий  пассивный   путь -  выжидать,  играя   «на противоречиях наших возможных противников».  Рекомендует  И.  Шафаревич,   похоже,    именно  это.  Власти     деваться   некуда -  она    будет  искать   поддержку    в  русском  народе.      Нужно  воспользоваться   этим.   И  «в обмен на ограниченную поддержку власти добиться от неё реальных уступок русскому национальному движению. Речь идет, в конце концов, о глобальных и весомых уступках типа закона о государствообразующей нации или принятии новой Конституции» 

И  еще,  и  это  подчеркивается  особо,   уже  в  период    выжидания
  «
вопрос иммиграции в Россию должен быть в русских руках»   -  от  этого,  по  его  мнению,  зависит   унаследует  или  нет  русский  национальный    характер   тот  народ,  который   сформируется  в  результате  смешения  русского  народа  и новых  иммигрантов.

   Из    приведенного  изложения   статьи  И.  Шафаревича   видно,  что   его   историческая  концепция  весьма  специфична.       Чисто   внешне   - она   старомодна, как  двубортный  пиджак; советский   периода   русской  истории  она     оценивает,   как  историческое  недоразумение; и,  наконец,     как  вариация  концепции  Данилевского, она      может      быть  отнесена   к   избыточно  биологичным…     Однако,  последнее,      уже  в  ближайшие  годы  может  из    «очевидного»  недостатка   превратиться  в   исключительное   достоинство.  Основа   современного   мир,   западная   цивилизация   рвется  к  концу   своему   с  таким  усердием,    что  не  признать  превращение  этого  недостатка  в  достоинство   будет  просто  невозможно.  

 

                  2. С. Кургинян.

 

   Теперь  посмотрим,  как   организует  свою  полемику   с  И.  Шафаревичем С.  Кургинян.      

  Он  решительно выступает   за    традиционное(  западное,  марксистское  )   толкование      идеи   развития.  И  для   большей  убедительности,  видимо,      рассматривает   развитие в  связке   с  гуманизмом.  С ним   охотно  можно  согласиться:     гуманизм  и  в  само  деле  является  одним  из  цивилизационных  инвариантов   - это понятие над - расовое, над- государственное,  над- национальное,  над- социальное.   Оно,  таким  образом,  слишком  общее  и  потому,  возможно,  -  многоликое.    А  это   значит,  что    рассматривать    его  в  качестве универсального    атрибута    развития  и  не  давать при  этом  ему   четкое  определение, -   крайне    рискованный  шаг.    Даже  если  развитие  понимать  исключительно  По-марксистки  -   как   усложнение, -  оно  и  тогда  не  обойдется   без     весьма вольных   импровизаций   на   тему  назначения    человека…Ну,  а  если развитие    на  каком-то  этапе    становится,  как   сейчас,  раз -усложнением  -  опрощением, -  то  число    сопровождающих   такое  развитие  специфических форм «гуманизма»     просто  непредсказуемо.

    С.  Кургинян    еще   больше сужает   толкование    развития,   когда   отождествляет     с  ним  и  прогресс.     Развитие  для  него  по  определению  - прогрессивно,    и  упадок   в  качестве   одной  из  форм развития не  рассматривается.   Но  ведь именно      расширенное   толкование   развития  и  приводит  к   таким обобщенным   моделям,  как  модель  Н. Данилевского. Урезанное  же   толкование  имеет  своим  следствием   упрощенное  толкование   и   нелинейности  развития,  когда   последняя,  а  в  представлениях    С.  Кургиняна,  похоже,    именно  так, реализуется    исключительно   через    тупики  и    локальные   петли единого,     линейно устремленного  в   бесконечность   прогрессивного  процесса. 

  Модель  Данилевского (  и родственные   ему   модели), несомненно   имеет  куда   большие  основания  считаться  нелинейной. Культурно-исторический тип   Данилевского  рождается,  совершенствуется, проходит   свой   апогей,  стареет  и  умирает.    Как   высшее  проявление  нелинейности – сингулярная   точка:  жизнь,  возвращающаяся  к  своему   началу    через  смерть.    Каждый  из  типов у  Данилевского   вполне  автономен:      многообразие     равноправных   возможностей   развития -   тоже         форма   нелинейности.      Может  проявиться   в  модели  Данилевского  и  устремленная   в   бесконечность   прогрессивная   линейность.   Если   попытаться     обобщить   эту   модель  до   последовательности  сосуществующих,  сменяющих  друг  друга культурно-исторических  типов.    Такая  последовательность   на  каком-то   конкретном мегаисторическом  отрезке   и  в  самом   деле,  может  оказаться  линейной,  прогрессивной.  Хотя    в  принципе  нельзя   исключать,  что      сама  эта  последовательность  начнет   когда-нибудь  выполаживаться,  а затем   повернет  вспять..

     ММодельь   Данилевского,  судя  по  всему,  обладает  наибольшими  шансами   на  адекватность.  И  не  только    потому, что   в  ней   заложена  возможность  расширительных  толкований.  Главное  ее  преимущество  -  ее   ориентированность  на  принципы   живого,  а    не   механического.  И  поскольку   социум - это  Д. хорошпа  тем,  что она  воспроизводит   живое,  а  не  миханичесмкое.  Социум   он   ведь  множество   живых,  и  потому   вряд  ли   в  основе  социального  должны  лежать  законы  более близкие  к   биологии,  чем  к   механике.

  могут  лежать    механистические      законы. Биологические  -   вероятнее.   Морксизм  Марксизм  использовал давал  пусть  закрученную  в  спираль  ,  но      линейнукю  АО  по  своему тренду  своему    модель.  Модель,  которую  разворачивает  в  проекте   «Суть  времени»   С. Кургинян,   по  сути   своей  относится   к   такому   же   типу овская   модель     марксистская   по  сути.  Названия   фаз   иные,  точнее. Из  формаций, которыми  оперирует   исторический    материализм,  выделен  капитализм  и      рассматриваются  отдельные   «фазы»  его   петляющего  движения.  Традиция (  некоторый          докапиталистический   субстрат). Модерн -  фаза   прогрессивного  формирования  капитализма,  постепенно,  но  неудержимо  перерастающего -  вырождающегося - в    постмодерн.   И две  возможные(  виртуальные)   фазы  -  контрмодерн (   закрепление  и канонизация  в  той  или  иной   форме,  например  в  форме   фашизма, результатов постмодернистского   вырождения)   и сверхмодерн(  попытка  выбраться  из   постмодернистских      лабиринтов.

   Такой   подход  к   анализу  современных  социальных  процессов  является   по  существу   своему подходом  классовым  -  скрытым  классовым  подходом.  Никто вроде  бы не говорит  о  классах,  но     фактически   именно   они( « классы»,  субклассы)   незримо   стоят   за    теми   образованиями,    что      реально  противостоят друг  другу     в   нынешнем  социуме   и  которые   принято  именовать   сегодня  элитами (   используемый набор   типов  элит,  как известно,  достаточно   многообразен ).  Естественно,  что   при   оценке  возможных перспектив  дальнейшего  развития      такой  подход   неизбежно     обернется    строительством новых классов    и   соответствующих     им   элит.   Лет   пять  тому   назад, еще  до  первых  раскатов      кризиса    были  очень  популярны  идеи  А.  Неклессы.      Чем   ни класс  будущего     его   люди   воздуха?...  А   если  учесть склонность  А.  Неклессы  к  заигрываниям   с  гностицизмом,  то    чем   это   ни    класс для   осуществления всемирно    исторической   победы   контрмодерна (  у  меня  есть  большая   статья  под  названием  Анти-Неклесса,  здесь     ее  можно  полистать   http://vsurikov.ru/clicks/clicks.php?uri=dn-antinekl.htm    ) 

 По    такому  же   пути  (  в  методологическом,  а не  сущностном  отношении,  конечно  же)   двигается  пока  и  С.  Кургинян.   На  создание,  на  консолидацию   именно  некой элиты, традиционной(  по  преимуществу  просоветской)  по  своим   основным  ценностным  установкам  и  сверхмодернисткой   по   своим  устремлениям,    способной   удержать   российский   социум,     скатывающейся  в   посмодернистское  небытие,    и   направлены     сегодня  его   главные      усилия.

  Я   не    утверждаю,  что эта   селекционная работа,  работа   по  собиранию   и  концентрации всего  того, что   является   золотым  духовным   запасом  России  не  нужна   и  бесперспективна..   Я   хочу  лишь  подчеркнуть,  что  ее  одной   недостаточно.   Потому  что  и    желанный   выход  на   просторы  сверхмодернизма   не  станет   принципиальным   решением.   Хотя   бы   потому,  что и  там,  в этом  светлом  будущем нашем, если оно  состоится, нельзя   будет  исключать  новой,  теперь   уже  сверхпостмодернистской   петли  вырождения….

 

                            3.   Научиться   управлять   развитием

  Классовые  типы    моделей, несомненно,  привлекательны -     выделили,  усилили  новый  класс,  огляделись,  что-то  подправили,  перенастроили    и  пошли  развиваться  дальше  ….   Сторонники   таких   моделей    гипнотизированы   идеей    прогрессивного   развития,   очарованы  ей   настолько,  что  всегда  или  почти  всегда   у них вне  приделов серьезного  внимания   остается  (  оставалась  пока)   идея    УПРАВЛЕНИЯ    РАЗВИТИЕМ. 

  Собственно  развитие  и    управление   развитием  Здесь  и  проходит  граница  между   типами      моделей  -   моделями   прогрессивного   движения  под  патронажем  очередного,   подающего  надежду    класса  и   моделями  управляемого развития. Основанного  на  беспощадной  критической   оценке      всего,  что  уже   имело  место  в  истории.  На  сверх-бережном отношении к  каждому  реальному   достижению  в  этой   истории.

   Модель    Данилевского  как  раз  и относится   к   моделям  последнего  типа.  Об    управлении   развитием серьезного  разговора   не  ведет  ни  сам  Данилевский,  ни  те, кто     двинулся  по намеченному им   пути.  Но  именно  представление  Данилевского  о  культурно-исторических  типах   открывает  возможность  для   такого   разговора.  Рождающая,   живущая  и  стареющая   цивилизация ( конкретный   культурно-исторический    тип ) -  вот  что  должно  стать  главным  предметом внимания.   То,  что обеспечило  ее  возникновение, самосовершенствование,  усиление    и,  наконец,  перехват  ею    исторической   инициативы.   То,   что   могло   бы продлить период  ее  активного  существования  -   совершенствования   и  действительно   прогрессивного  развития.  Но  именно ее,  этой   конкретной цивилизации,  опирающейся  на  конкретную  историю  -  на  выработанную    этой   историей    и  постоянно  обновляющуюся    традицию.    

Я   отнюдь  не   утверждаю,  что  разрабатываемая    С.  Кургиняном  концепция  обходит молчанием  подобные  вопросы. Нет,  конечно.  Он  один  из  тех, кто  именно  им   уделяет особое внимание.   И  в  24   выпуске   «  Сути    времени»,  полемизируя   с  Данилевским-Шафаревичем,   он  вновь   возвращается  к  своим   важнейшим  положениям.

Когда, в  частности, говорит  о  том,  что  Запад  не  развитие   изобрел,  а   лишь определенный   вариант  развития  -  успешнейший,  великий   проект  Модерн.  Русских  же,  продолжает  он,   никогда  не  устраивал    этот  проект,  они «всегда считали, что у них есть альтернативная модель развития».     Запада,   вообще, всегда     было   два  -  это   он подчеркивает особо. Потенциальная   альтернативность    России  и  является,  по  его  мнению,  источником   повышенной  раздражительности  Запада  -  главной  причиной  его   экспансионистских   устремлений   в  отношении  России.

 Он  говорит,  по  существу,     и  о  православной  основе  этой  альтернативности  (  хотя  и  не  подчеркивает,  что  именно   это  -  основа),  когда  заводит  речь   о  том,  что «католицизму православие ненавистно больше, чем дзен-буддизм или индуизм»

И  в этих    оценках,   и   в  признании    марксизма «альтернативным классическому Западу западничеством»   («именно его альтернативность и была принята Россией и трансформирована ею в соответствии со своей глубочайшей традицией или тем, что называется ключевыми социокультурными кодами»)    С.  Кургинян  фактически     находится   в   полушаге  от  того,  чтобы  признать   существование   в  Европе   двух      культурно -  исторических  типов -  двух    альтернативных   друг  другу  цивилизаций.   Он  фактически уже  признает  это: «Россия – есть альтернативный Запад, а не анти-Запад»… И   тем  не  менее   полушага  этого    не   делает -  вплотную  подойдя  к  признанию    идеологии,  введенной   в  социологический обиход  Н.  Данилевским,   он  разворачивается    на  360   градусов:   лучше  уж   продувные просторы  всемирно-исторического  прогресса   в   череде    сменяющих   друг  друга    модернов  с  их  постмодернисткими  отстойниками,  чем этот   затхлый,  провинциальный   биологизм    автаркического   развития  и  безумного  противостояния каких-то  там  мифических   цивилизаций…

Хантингтон   С.  Кургиняном решительно    отторгнут.   И главный   аргумент  его -  нет  никаких  цивилизаций   в  21   веке  и   быть  не  может.   А  нет  их потому,  что «цивилизация – есть макросоциальная общность, имеющая в качестве стрежня религию. Не религиозно обусловленную культуру, а религию. Она должна оформить себя в религиозных понятиях и поднять религиозное знамя»

В   последних   четырех   строчках  в  общем-то  и  заключен  ответ  на  вопрос,    почему   С.  Кургиняну   вряд ли  удастся    решить  ту   задачу,  которая   актуализировала  себя    в  результатах    второго   социологического  опроса  объединения  «суть  времени».

С.  Кургинян  до  сих  пор  аккуратно  обходил   тему  религии  -  можно  на  пальцах  пересчитать  те    короткие  реплики  на  этот   счет,  что  имели  место быть  в   его  монологах.  И   здесь  он в общем-то   комментирует,  а  не  излагает.  Но   этот   комментарий   концентрированы  и  очень  конкретен  и  потому     многое  проясняет  в  его     исторической   концепции.

Вот  одна  из   ее   основ. Мы  живем  в  эпоху  светских  людей -  религиозная  принадлежность    уже  не  является   все определяющим  признаком. Это  -  эпоха  национальных   государств.  Нация «есть и субъект, и продукт модернизации»- «пока существуют национальные государства, осуществляющие проект Модерн … - нет цивилизаций»  И  возникнут   они   тогда,  когда     мир   опрокинется  в Контрмодерн.

Эта   фиксируемая С. Кургиняном  альтернатива:(  национальное  государство  или     цивилизация ) и   коррелирующая   с  ним     вторая  пара ( Модерн  или  Контрмодерн )  совершенно    не  очевидны -  в  том  плане,  что  не  ясны  основания,  на  которых  понятия   в  них   столь   жестко -  лоб  в  лоб – сводятся.  Можно  предположить,  что  в  представлениях  С. Кургиняна  цивилизация  есть  нечто  относящееся   исключительно   к  полуаморфному,  нераскристаллизовавшемуся домодернистскому  субстрату традиционного. Кристаллизация - это    формирование     национальных    государств,  уничтожающая   цивилизации  на  корню.  В  эту   схему    логика  С.  Кургиняна   хорошо  вписывается   и  даже    приблизительно понятно,  каким  образом   крушащий  национальные  государства   Контрмодерн  с  его      тупым  глобализмом     может   запустить     обратный механизм  -  человеческие  сообщества,   утратившие  свою  национальную  специфику,   действительно  могут  начатьт  сближаться  по  каким-то  до модерновым,   традиционным -  квази-цивилизационным  -    признакам...

Возможно,  что  С.  Кургинян     и  в  самом  деле  прав,  когда  говорит  о  том,  что   сугубо  теоретические   представлении  Хантингтона(  его,   так   сказать,      рабочая   гипотеза)   были     использованы  американскими властями     для   решения  определенной    политической   задачи.  Но  это   использование  никак  не  исключает    значимости  самой      гипотезы  о  цивилизациях   и  их    междоусобице.   Ханингтоновские    построения,     между   прочим,   вписываются и  в   разработки   Н.  Данилевского  -  не  противоречат  им.

 

В  модели  С.  Кургиняна  определяющую  роль  играет  представление  о   своего  рода   формациях(  традиция,    модерн,  контрмодерн)  и  их   смене.   Каждая  из  них    вполне  автономна,   независима  от  других  -  самодостаточна, но   с  вполне  определенным ограниченным  радиусом   действия  и  влияния.     Этап  традиции,  к  примеру,   уже  завершился,  что-то  от  нее  еще   путается   под  ногами,   но  влияние   в  целом   ее  ничтожно…

  Я  не  утверждаю, что  С.  Кургинян   рассуждает  именно  так,  но  то,  что  он   традицию     не  воспринимает   в  качестве   корневой   системы       любой   цивилизации,   для  меня   очевидно.   Более  того,  он   и  понятие    цивилизации   спешит  вынести  за  скобки,  и  о   Н.Данилевском   упоминает  с  легкой    снисходительностью     исключительно  потому,    что  идея   каких-то     корней    ему   абсолютно   чужда.  Поэтому  и  религия    у  него  не  корень  цивилизации,  а   так  -  один   из    атрибутов  ее.  

«Да, мы живём в христианском мире в культурном смысле. А часть наших сограждан исповедует религию под названием православие, а также другие виды христианства. А также другие виды религий. Как мы это совместим?»

В  этих  строках     суть  проблемы  и  заключена.  Атрибуты  совмещать,  действительно,  невозможно.  Но  если  исходить  из  того,  что  православие  это центральный   корень  русской   цивилизации,   питавший  и  питающий  ее   культуру,  обычаи, нравы  -  всю  систему    специфических  русских  самоограничений,  то  и       носители   иных   атрибутов    также   оказываются (  растут,  формируются)   под  влиянием  поля,  напитываемого   через  этот  корень.  

 В   цивилизации есть  государствообразующий   народ,  есть    формирующая  его конфессия.   Она    исторически   определяет -  формирует - культуру (  в  самом  широком  ее  понимании)   данной цивилизации  и  в  этом  смысле   она в  многоконфессиональном едином  государстве - над-конфессиональна.  Ни     иудаизм, ни  мусульманство,  на  католицизм,  ни  буддизм,   мирно  в  русской    цивилизации     сосуществующие     между  собой    и  с православием,    над-конфессиональными  не  являются.  Не  является  таковым  и  язычество,  и  какой-нибудь   там заратустризм. Не-теизм  -  и тот   не   является.  Не  были  они основой для  русской     цивилизации   - не  их  защищая  она  создавалась,  не   ради  них  приносились  в жертву  жизни   русских  людей.

Православие  же  такой  основой является,  и   потому вопрос      о  конфессиональной   совместимости    в  пределах  единой   многонациональной  русской   цивилизации – лишний,  пустой  вопрос.

Итак,      цивилизации С. Кургиняном   решительно  отброшены   -  остались  Модерн,  Постмодерн, Контрмодерн  и  надежды   на  Сверхмодерн, возникновение  и  распространение   которого   с именем  России и  связывается…  Отброшены  модели,   воспринимающие  человеческое  сообщество  в качестве   живого       организма, а  в   качестве  определяющей,  оставлена   идея человечества,   галопом несущегося   в  светлое   будущее.     Именно  ей,  формируя  главную    социологическую интригу   современности, и противостоит  своего  рода   контридея: «..сделать так, чтобы Контрмодерн никому не проиграл ….Остановив развитие в мировом масштабе. … Остановив развитие вообще» и  вернуться  таким  образом  всем  миром  в   феодализм …

  Здесь,  наверное,   самое  слабое   место  концепции С. Кургиняна  -  это  его безусловное,  определяемое  победой  Контрмодерна отступление   всего  мира    назад  в  феодализм  и   даже  еще   дальше.  При   этом    подчеркивается,  что  это  будет  особый,  дикий,  вырожденный   феодализм  -  феодализм  без  гуманизма.  Здесь  несомненно   срабатывает   идеология   марксизма   с  его  единой     схемой социального развития   и  едиными   болезнями.   Без постулата     об  таком   единстве   вывод  о   безусловности  возвращения  получить   невозможно.  

   Итак.  Если    модели,   типа  моделей   Данилевского  предложат   умирание   определенного    типа   цивилизации  и      какую-нибудь  псевдоморфозу   на  ее      месте  с   возможностью  нового     развития,  то  у   марксистской   модели   будет    иной  итог:   или  новый   рывок    развития  под  водительством  нового  класса, или   общий  обвал   в  прошлое.    Именно  потому   С.  Кургинян   и  задает   русским  почвенникам   этот  вопрос  -  согласны  ли  они на   такую   перспективу  для  России,  учитывая,  что  это   будет  не  благостное  возвращение  к  какой-то православной  цивилизации,   а  трагический  обвал  в  « беспредельное, окончательное и бесповоротное рабство.»   И     замешано  все это   будет на  фашизме. 

   Однако   и  этот  вопрос  и  вопрос   С. Кургиняна  «в чем смысл почвенничества сегодня?»  повисает  в  общем-то  в  воздухе.  Потому  что  почвенничество русское    защищает совсем  другой  тип исторической  модели,  и    сегодня      есть  очень  веские  основания  заявить: далеко  не  очевидно,    за    каким  из типов   моделей    будущее.

  И    выбор   типа   модели  сегодня,  после  двух   трагедий,  пережитых  Россией   в   20-м веке,   перестает  быть сугубо    теоретическим. Это  очень   практический и,  действительно,  определяющий  русскую  перспективу  вопрос:  на  какой  традиции  строить  будущее  России?.  Только на  советской составляющей    с  небольшим  экскурсом  в  имперское  прошлое  ?  Или же   все-  таки   на  той,    что  восходит  к    киевской  Руси.

 Этот  вопрос  и  должен   стать   центральным  в   той  дискуссии,  которую   С. Кургинян  предлагает   начать  с  почвенниками.   Спорить  придется  о типах  моделей,  о далеко   не тривиальных  отношениях   в   триаде Традиция- Модерн - Постмодерн.

   Взвешенной   программы   для  диалога  пока  нет. Начинать     с  сопоставления  двух  моделей  -  бесполезно.  Надо  найти    ту  область,  в  которой  они   пересекаются.  Огородить  ее    и  начать   через  последовательность    компромиссов постепенно  ее   расширять.

  С.  Кургинян    предлагает    некоторый  набор  положений: признать советское, признать единство русской истории, признать развитие – как маркер русской исторической судьбы, признать величие развития и альтернативное развитие как русскую миссию, признают гуманизм,    признатьт ту новую великую весть, которую сейчас только Россия может принести миру,  отказаться во имя жизни и блага страны от примордиально-гностических заморочек, несовместимых с Россией и ее историческим бытием.  Но  этот  список  вряд ли  станет  основой  для    чаемого  С. Кургиняном  глубочайшего  синтеза  без     очистки его  от  влияния  предварительных(  модельных)  установок. 

   Да, можно   согласиться  с   тем,  что   «история России начнёт поворачиваться в нужную сторону тогда, когда нелиберальные (… консервативные, ультраконсервативные, любые другие) антикоммунисты перестанут быть антикоммунистами и антисоветчиками».    Но   это  требование  должно  быть   подкреплено   другим :    когда  вменяемые  коммунисты   перестанут  быть  ортодоксальными   марксистами.  Движение  должно  быть     с  обеих  сторон.

     Мне  уже   приходилось  высказываться  по  поводу  триады  Традиция-  Модерн-  Постмодерн (  статья  есть  на  моем  сайте,  опубликована   в   журнале «Голос  эпохи»,  болтается  на    форуме ресурса  «Суть  времени»).   Модель,  к  которой   я   пытаюсь  привлечь  внимание,  относится  к  тому  же  типу,   что  и  модель  Данилевского.   Там нет  смены  «формаций», этой     затертой чрезмерным  и   не  всегда  разумным  употреблением схемы.  Там  речь  идет   о  непрерывном  процессе   модернизации,  обновления  традиции.  О опасности   выхода  этого обновления  из  под  контроля   социума   с  последующим смертельным  (постмодерн)   заболеванием  последнего.

  Вменяя  моделям  того  типа,  к которым  принадлежит  модель Н.  Данилевского,       безусловное    стремление  в   средневековье  и  характеризуя    их,   как  консервативный  романтизм, С.Кургинян,  увы, опрощает,  вульгализирует  их,  поскольку  они    не  сводятся  к  банальной  идеи  механического   возвращения.       Да,  в  них  заложена  возможность  регресса,  умирании  определенной  цивилизации,  но  подразумевается,  допускается  и  ее  постояннае   обновление, модернизация,  развитие  -  продление  активной   жизни  ее.   И  именно  в  этом  типе   моделей   становится    уместным   отбор лучшего и   из  феодализма, и    из  капитализма,  и  из  социализма.     С.  Кургинян   несомненно   прав в  том,  что    тупая   реставрация   неизбежно  приведен  к  фашизму.  И    явится  он  во  вполне  современной  форме  и  даже  без  свастик   и  зигов  -   люди  воздуха   или   еще  кто-то из  подобных  преподнесут   его  вполне  политкорректно -  с  чарующей американской  улыбкой  на  устах.

  Нужна,  конечно,  не  реставрация -  другое.    Нужно   грамотное  неспешное  обновление   традиции – такая  система    организации  и  самоорганизации социума,  которая  позволяет   осуществлять  это  обновление.  Осуществлять  приторможенное  развитие  -   развитие    с постоянной оглядкой   на  последствия.    Ведь   если  разобраться, то    в  феодализме   интересны  именно    темпы  развития,  а  не   его уклад…

 С.  Кургинян  приходит,  в  конце  концов,  к    очень жесткому   выводу: «или –или»: «задача заключается в том, чтобы либо восславить развитие, либо проклясть его. И никакого третьего пути не существует»…

Но    есть, он  всегда  есть,  этот   третий   путь -  путь  не  логического   умножения, а  логического   сложения.  И  восславить  и  проклясть  -  осуществить  это  разумное,  неспешное,  приторможенное  развитие …   Оно  и  есть   альтернативное -  русское  -  развитие.


Возврат к списку


    
Система электронных платежей