Андрей Можаев. Путь в Дивеево. Глава 4.

24.09.2011

Андрей Можаев. Путь в Дивеево. Глава 4.

глаголы2.jpgАндрей Можаев. Путь в Дивеево. Глава 3.

Прошло совсем немного времени, и мне вдруг снова открылся путь в дивную обитель. Надо ли говорить о той радости? Ведь, в Москву я возвратился только телом и отчасти умом, а сердцем, памятью оставался там. И жил с чувством незавершённости события, исключительно важного для моего будущего, хотя и не понимал, что же, собственно, не завершено и в чём будет его исключительность. Словом, жажда вернуться в Дивеево исходила от переживания неполноты первой встречи и не исчерпанности её содержания.

Уже наступал октябрь. Ехать самому, наобум, было невозможно. Летом и под кустом заночуешь, а осенью – где? У прежней хозяйки не остановишься. Мой друг оказался для неё таким неодолимым искушением, что под конец постоя немилость пала уже на обоих нас. Что ж делать? Не станешь, ведь, задабривая на будущее, отступаться от ближнего, хотя бы и в пустяках. Пришлось разделять его бремя.

Однажды вечером позвонила Надя. Она звонила редко. Обычно – посоветоваться в профессиональных наших делах. Так было и на этот раз. Надя в то время работала редактором издательства новооткрытого Сретенского монастыря. Она это издательство во многом и создавала. Сам монастырь был пока ещё подворьем Псково-Печерской обители, на которое поставили её постриженика игумена Тихона. А Надя хорошо знала его по годам прежним, ещё студенческим. Все мы – выпускники одного института.
Правда, вскоре, когда через монастырские счета пошли крупные финансовые потоки, Надя ушла.

В конце нашей телефонной беседы пошли, как водится, вопросы уже личные – как живёшь, да что поделываешь? Рассказал ей о недавней поездке. И тут она вскрикнула в трубку: «Ах, как жаль – я не знала! Наши книги с тобой бы передала. А ты опять туда не собираешься?». Я в простоте ответил: «Рад бы, да негде остановиться. Видимо, до лета отложу». И тут Надя как-то деловито возразила: «Если вопрос только в жилье, то это не проблема. Я устрою. А ты мне книги отвези. Срочно нужно, а я оторваться из Москвы не могу по тем же издательским делам».

Так и договорились. Оказалось, что в Дивеево ушла её подруга, певшая прежде на клиросе Леоновского храма. В эту церковь мы часто с Надей ходили на службы во времена учёбы, после лекций. И я смутно припоминал её подругу. Теперь Ира, так звали ту девушку, несла послушание гостиничной, хотя никаких гостиниц в Дивееве ещё не было, а Иру готовили заранее. Она была одной из первых насельниц возрождённой обители. Вместе с мамой они приехали туда за год с лишним до возобновления монастырской жизни, успели дёшево купить избу на селе и зажили там. О возможном открытии монастыря ещё и в Патриархии-то даже разговоров не шло, а они уже ехали жить «под бочок» батюшке Серафиму – душа позвала. Кормились с огорода, завели коз. Ира пела в приходском храме, ходила молиться на дорогие могилы, на заброшенную канавку. И скоро Небесная Настоятельница своей девичьей общинки, Пресвятая Богородица, приняла сестру Ирину под свой омофор.

В новую поездку собралась теперь со мной и жена, хотя ходила уже на шестом месяце. Заявила, что ей и «грядущему в мир» сыну эта поездка гораздо нужней, чем мне. И очень хорошо, если я буду их сопровождать. На том и порешили.

С Надей уговорились встретиться в Лавре, в ночь на празднование памяти преподобного Сергия Радонежского. И тут мне пришло в голову отдать в Дивеево небольшую икону архангела Михаила. Эту икону жена закончила довольно давно и всё не знала, куда и кому её подарить с пользой. Лик архангела был написан по византийскому канону «Ангел златые власы». Но вместо архангела Гавриила я почему-то взялся тогда настаивать, чтобы жена писала именно Михаила, и развернула его лик по деисусному чину. И вот теперь вдруг вспомнил, что в Дивееве восстанавливают к службам Рождественский двухэтажный храм, пристроенный к Казанской церкви трудами и средствами Михаила Мантурова, первого помощника батюшки Серафима по его непосредственным указаниям. Ну и отдадим образ в память этого удивительного бессеребреника и труженика, чью преждевременную смерть приняла на себя по молитвам Серафима и по своей самоотверженной любви сестра Михаила, инокиня Елена Мантурова.

Как мы решили, так и сделали. Праздничной ночью в Лавре приложили образ к мощам игумена всея Руси преподобного Сергия. Исповедались, причастились, благословились. Взял я у Нади книги, и в тот же день под вечер отправились. Благо, дорога знакомая.

А ещё, мы везли в Дивеево полный список-синодик имён всех насельниц за всё время жизни обители до её закрытия. Его дал нам настоятель нашего прихода отец Николай. А ему он достался от отца, опального во времена обновленчества священника. Тот когда-то давным-давно, в разгар борьбы властей со святым Патриархом Тихоном и с Русской Церковью, отказался признавать и обновленцев, и живоцерковников, остался верным Православию и Патриарху. И тем попал у власти во враги. Но Господь сохранил его и от пули, и от тюрьмы. Лишь через какое-то время он был сослан из Москвы с женой и двумя совсем маленькими сыновьями. Спустя десятилетия семье удалось вернуться и осесть в Подмосковье. В саму же столицу путь был закрыт. Только младшему из братьев, нашему отцу Николаю, удалось через годы вернуться в город, где он до конца восьмидесятых годов служил черёдным священником в маленьком храме на дальней окраине. И лишь несколько лет, как понёс обязанности настоятеля.

Вот от тех давних времён дошёл к нему тот синодик. Он вручил мне эту старую книжечку с потёртой тёмной обложкой и велел перепечатать со всяческим вниманием. А там оказалось более тысячи имён, вписанных от руки уже выцветшими чернилами – то чёрными, то синими, то голубенькими. Имена вписывались бережно, не наспех, каждую букву любовно выводили. Я перепечатывал их на машинке три дня и в трех экземплярах: для отца Николая, для Дивеева и для себя. Всматривался в имена, повторял едва не вслух каждое. Это была какая-то удивительная соборная беседа будто с самыми близкими и родными. И как же по-особенному начинало стучать сердце, когда встречались имена, знакомые по Серафимо-Дивеевской летописи, по записям Мотовилова, по тем могилкам, на которые мы ходили в монастыре!

_________________

Полностью опубликовано в Журнале "Голос Эпохи", Выпуск 2, октябрь 2010 г.

Готовится к изданию новая книга Андрея Можаева Глаголы прошедшего времени


Возврат к списку


    
Система электронных платежей