Авторы

10.01.2012
гимназистка1.jpg

В одном из проходных дворов центра Москвы горел костер. Дворник в черном халате и румяная ширококостная молодая женщина, видимо его дочь, сжигали остатки разбитой мебели, тряпки, бумагу. Поломанная мебель была старинной, фанерованной красным деревом. Более или менее целым осталось одно кресло без передней ножки, в тот момент, когда я остановился у огня, дворник пытался поднять его, чтобы водрузить на костер. Он сказал что-то женщине по-татарски,  она взялась уже было за подлокотники кресла. Как я, чуть ли не вратарским броском, успел ухватиться за его спинку.
- Стойте! Дайте посмотреть.
Обтянутая джинсами и короткой спортивной курткой дворничиха отсту-пила и окинула меня недобрым взглядом. А татарин спросил:
- Чего тебе?
Кресло было так себе… Хороша у него была только спинка фанерован-ная «пламенем» красного дерева с изяществом раннего классицизма.
- Откуда это? – спросил я.
Старуха помер. Чего хорошего комиссия забрала, барахла остался.
- А что было хорошего?
Дворник посмотрел на женщину, и та неохотно проговорила без малей-шего акцента:
Картины были у нее, посуда разная. Много медных вещей, фигурок. Мебель тоже забрали. Нотариус все записал, а потом приехали и забрали по этому списку. Книги взяли без разбора, все статье было.
-А остальное тут? - кивнул я на костер.
- Тебе чего надо? – опять спросил дворник.
- Хочу это кресло забрать. Вы не возражаете?
Они промолчали.
- Я сбегаю за такси и увезу его. Сейчас вернусь.
Такси сразу найти не удалось, и я прибежал в этот двор минут через два-дцать-двадцать пять. Кресло догорало. Женщины уже не было, а татарин хмуро подправлял палкой плотно слежавшуюся и потому плохо горевшую бумагу. Он поддел картонную с черными завязками большую папку и вы-пихнул ее на середину костра. Мне бы сказать, уходя, что дам ему пятерку, да, занятый мыслями о том, где лучше поймать машину, как-то не подумал об этом.
Я повернулся, чтобы идти к машине. И вдруг наступил на лист пожел-тевшей бумаги, на котором была изображена девушка лет шестнадцати-семнадцати в гимназическом платье. Подняв портрет, я понял, что это вели-колепный карандашный рисунок. Тогда я вернулся к костру посмотреть, не осталось ли чего от остальных бумаг, и убедился, что и здесь опоздал: двор-ник ворошил палкой остатки обгоревших листов.
Расправив на своем письменном столе портрет, я стал рассматривать его. Вписанный в желтый прямоугольник листа овал слегка затушеван каранда-шом, и на таком фоне карандашом же выполнен портрет девушки. Складки кокетки обрисовывали ее немалую грудь, нижняя часть шеи закрыта ворот-ником из черных кружев. Именно эти кружева и привлекли мое внимание в первый момент, когда я поднял портрет с земли. «Неужели карандаш? Как передана фактура кружева! – подумал я. – Видно даже, что оно ручной рабо-ты».  Никаких надписей, имен или инициалов, только дата: «1892».
Русая коса девушки уложена на затылке, и лишь прядь волос слегка сви-сает на ухо и едва не доходит до вздернутой брови. Глаза… Но о глазах по-том. Нос, может быть чуточку длинноват, что делает слегка продолговатым и все лицо. Чуть припухлые губы, мягко очерченный подбородок.
Всматриваясь в это лицо, я вдруг понял, что девушки, как и цветы, име-ют весьма непродолжительный период своего наивысшего расцвета, апогея своей красоты. Иной цветок распускается на все лето, и наибольшая красота девушки длится всего месяцы, не больше. Причем она может наступить в разном возрасте у одних в шестнадцать лет, у других и в двадцать. Они и по-сле этого остаются юными и прекрасными, но что-то уходит, как в опреде-ленный момент исчезает детство, юность, молодость, да и сама жизнь.
С портрета на меня смотрела девичья красота, только что распустившая-ся. В спокойных, может быть, чуточку грустных глазах гимназистки читалось ожидание жизни, горя и радости, готовность пройти весь только что начатый путь женщины и человека. Говорят, печаль Богоматери на русских иконах объясняется тем, что она знает, предвидит крестный путь своего Сына. А тут вдруг почудилось в глазах девушки предвидение костра в проходном дворе.
Девушка смотрит мне прямо в глаза. Смотрит терпеливо, не отвлекаясь ни на что.  Теперь главным делом гимназистки стало смотреть мне в душу. И я понимаю почему. Ведь я один на всем белом свете знаю о том, что она бы-ла. Мне неизвестно, что произошло дальше в ее жизни, но я единственный человек, который знает о ее существовании, связывает ее с ушедшим миром, ответственен за память о ней. И я не ухожу от ответственности. Для портрета подобрана рамка со стеклом, и он висит в моем кабинете.




Возврат к списку

Петров В.

Маслова Н.В., Антоненко Н.В., Клименкова Т.М., Ульянова М.В.

Антоненко Н. В., Клименкова Т. М., Набойченко О. В., Ульянова М. В.; науч. ред. Маслова Н.В. / Отделение ноосферного образования РАЕН

Антоненко Н.В., Ульянова М.В.

Шванева И.Н.

Маслов Д.А.

Милованова В.Д.

Куликова Н.Г.

Набойченко О.В.

Астафьев Б.А.

Маслова Н.В.

Мазурина Л.В.

Шеваль М.

Швецов А.А.

Качаева М.А.

Бородин В.Е.

Н.В. Маслова, В.В. Кожевникова, Н.Г. Куликова, Н.В. Антоненко, М.В. Ульянова, И.Г. Карелина, Т.Н. Дунаева, В.Д. Милованова, Л.В. Мазурина

А.И. Богосвятская

Маслова Н.В., Юркевич Е.В.

Маслова Н.В., Мазурина Л.В.


Новости 1 - 20 из 86
Начало | Пред. | 1 2 3 4 5 | След. | Конец Все


  
Система электронных платежей